Он обвел их гневным взглядом. Моряки смотрели себе под ноги и молчали. Замолчал и Рений. Молчание затягивалось и становилось мучительным. Все замерли на палубе, как статуи. Наконец Рений набрал воздуха в легкие и проревел:
— Никому не хватило храбрости биться с одноруким стариком? Тогда по местам и работайте как следует! Потому что я смотрю за вами и предупреждать не стану!
Рений прошел прямо через них, и моряки как один молча расступились. Крикс глянул на Парра; тот слегка пожал плечами, отходя назад вместе с остальными. «Люцида» безмятежно плыла по холодному морю.
Закрыв за собой дверь каюты, Рений сполз по ней на пол. Его подмышки были мокры от пота, и он выругался про себя. Старый гладиатор не привык блефовать, чтобы заставить людей подчиняться. Все-таки он еще плохо держал равновесие и не до конца оправился. Рению хотелось спать, но сначала он должен был закончить тренировку. Вздохнув, он достал гладий и стал опять повторять удары, освоенные полвека назад, все быстрее и быстрее, пока меч не застрял с размаху в потолке тесной каюты. Рений сердито выругался. Те, кто стоял рядом или проходил мимо, услышали и, вытаращив глаза, переглянулись.
В тот вечер Марк стоял у носа один. Он смотрел на залитые лунным светом волны и чувствовал себя омерзительно. Оказалось, все усилия были впустую. А Рению пришлось исправлять его ошибки, что еще неприятнее.
Он услышал позади себя тихие голоса, резко повернулся и увидел, как к нему пробираются темные фигуры. Он узнал Крикса, Парра и матроса с верхних снастей, имени которого он не знал. Марк приготовился к ударам, зная, что не выдержит их все, но Крикс протянул ему кожаную чашу с какой-то темной жидкостью. Он опасливо улыбался, почти ожидая, что Марк выбьет ее, у него из рук.
— Вот. Я обещал тебе выпивку, если снимешь желудь, и я сдержал слово.
Марк взял чашу. Все трое заметно расслабились, подошли к борту и тоже стали смотреть на уходящую вдаль черную воду. У всех были похожие чаши, и Крикс наполнил их из мягкого кожаного бурдюка, булькавшего у него под рукой.
Марк поднес жидкость ко рту и почувствовал горький запах. Он никогда еще не пил ничего крепче вина и сделал слишком большой глоток. Только потом Марк сообразил, что это обожжет его избитые губы и десны. Он невольно, просто чтобы освободить рот, проглотил жидкость и поперхнулся: она огнем взорвалась в желудке. Парр протянул руку и невозмутимо постучал задыхающегося Марка по спине.
— Хорошее поило, — хихикнул Крикс.
— Хорошее пойло, первый помощник! — еле проговорил Марк.
Крикс улыбнулся.
— Ты мне нравишься, парень. Правда нравишься, — сказал он, наполняя свою кружку. — А вот твой приятель Рений — гад еще тот.
Все кивнули и продолжили мирно любоваться морем и небом.
Марк смотрел на приближающийся порт со смешанным чувством. «Люцида» ловко маневрировала меж древних камней, отмечавших переход из бурного моря в спокойную гавань. Вокруг теснилось множество кораблей, и они простояли у гавани почти все утро, пока к ним не подплыл усталый лоцман.
Раньше Марк считал месяц в море пустяком, чем-то вроде пешей прогулки от одного города к другому, и думал только о месте назначения. Теперь он знал по имени каждого члена небольшой команды. После той ночи, когда они вместе пили на носу, команда приняла юношу. Даже возвращение первого помощника к некоторым обязанностям не испортило их отношений. Первый не держал на него зла и едва ли не гордился им, как будто сам помог Марку завоевать дружбу моряков.
Пеппис все так же спал на палубе в укромных уголках, но немного отъелся на пище, сэкономленной Марком; по негласному соглашению бить мальчика перестали. Пеппис заметно повеселел и уже всерьез собирался стать моряком.
Марк в некотором смысле завидовал мальчику: у моряков своя, особенная свобода. Они увидят все портовые города мира, пока Марк будет маршировать под палящим солнцем по чужим землям, хоть и с Римом в сердце.
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь определить, что за непривычные ароматы принес морской бриз. Ярко ощущались жасмин и оливковое масло, смешанные с запахом большого скопления людей — пота и экскрементов. Марк вздрогнул оттого, когда кто-то опустил ему руку на плечо.
— Приятно будет снова встать на твердую землю, — проговорил Рений и тоже посмотрел на портовый город. — Наймем лошадей, чтобы доехать на восток, в легион, и отыщем твою будущую центурию.
Марк молча кивнул, и Рений уловил его настроение.
— Только воспоминания остаются прежними, парень. Все остальное меняется. Когда ты снова увидишь Рим, ты его почти не узнаешь. И люди, которых ты любил, будут другими. С этим ничего не поделаешь. Так бывает всегда.
Увидев, что Марка это не подбодрило, он продолжал:
