Там уже стояла Корнелия, высокая и стройная, в кремовой одежде и тонкой золотой вуали. Она положила ладонь на руку отца, который не мог сдержать сияющей улыбки. Ее волосы были выкрашены в темный цвет, под цвет глаз, а у горла на светло-золотистой коже выделялся оправленный в золото рубин величиной с птичье яйцо. Корнелия казалась очень красивой и хрупкой. Когда они с отцом приблизились, Юлий почувствовал аромат ее маленького венка из вербены и цветов майорана. Цинна отпустил руку дочери и задержался на шаг позади.
— Я передаю Корнелию твоим заботам, Гай Юлий Цезарь, — официально произнес он.
Юлий кивнул.
— Я принимаю ее.
Юлий повернулся к Корнелии, а та в ответ подмигнула.
Когда они встали на колени, Юлий снова уловил аромат цветов и невольно покосился на ее склоненную голову. Любил бы он ее, если бы не знал Атександрии или если бы встретился с ней до того, как побывал в домах, где женщин покупают на ночь или на час? Тогда — целый год, нет, целую жизнь назад — он не был к этому готов. Над их головами жрец тихо забормотал молитвы, и Юлию это понравилось. Глаза Корнелии были мягкими, как летняя ночь.
Вся остальная церемония слилась для Юлия в одно пятно. Они произнесли простые клятвы: «Куда ты идешь, туда и я», потом стояли целую вечность на коленях перед жрецом, а потом очутились на солнце, толпа кричала им «Felicitas!»,[26] и Марий попрощался с ним, сильно хлопнув по спине.
— Ты стал мужчиной, Юлий! Или она очень скоро сделает тебя им! — громко произнес он с озорным огоньком в глазах. — Теперь ты носишь имя отца. Он бы тобой гордился.
Юлий крепко пожал ему руку в ответ.
— Я сейчас нужен тебе на стенах?
— Думаю, пару часов обойдемся без тебя. Явишься ко мне к четырем пополудни. Думаю, к тому времени Метелла выплачется.
Они ухмыльнулись друг другу, как мальчишки, и Юлий на миг остался в пустоте, один со своей невестой в толпе поздравляющих. К нему подошла Александрия; он улыбнулся и неожиданно заволновался так, что стеснило горло. Ее темные волосы были перевязаны металлической нитью, а в темных глазах было столько прошлого…
— У тебя красивая брошь, — сказал он.
Александрия похлопала по ней рукой.
— Ты удивился бы, если бы узнал, сколько людей сегодня о ней спрашивали. У меня уже есть заказы.
— Торгуешь на моей свадьбе! — воскликнул Юлий.
Девушка без тени смущения кивнула и официально произнесла:
— Пусть боги благословят ваш дом.
Александрия отошла, и Юлий повернулся к Корнелии.
В ответ на вопросительный взгляд он ее поцеловал.
— Очень красивая. Кто она? — спросила она с некоторым беспокойством.
— Александрия. Рабыня из дома Мария.
— Она не ведет себя как рабыня, — с сомнением в голосе произнесла Корнелия.
Юлий рассмеялся:
— Что я слышу! Ты ревнуешь?
Корнелия не улыбнулась, и он нежно взял ее руки в свои.
— Мне нужна только ты. Моя прекрасная жена. Пойдем в наш новый дом, и я тебе это докажу.
Он поцеловал ее еще раз, и Корнелия успокоилась, но все-гаки решила узнать все, что можно, о рабыне с брошью.
В новом доме не было рабов и почти никакой мебели. Новобрачные вошли туда одни, и их голоса отдавались эхом. Метелла подарила им кровать из резного темного дерева. Доски прикрывали матрас и мягкое белье.
Сначала под грузом новой ответственности они чувствовали себя неловко.
— Думаю, ты можешь снять с меня тогу, жена, — весело произнес Юлий.
— Обязательно, муж. А ты мог бы распустить мне волосы.
Наконец их старая страсть возвратилась, и неловкость быстро улетучилась.
День шел, снаружи стало жарче. Юлий тяжело дышал, и его волосы были мокры от пота.
— Сегодня из меня получится усталый солдат, — проговорил он, переводя дух.
Корнелия слегка нахмурилась.
— Ты будешь осторожен?
— Отнюдь. Я брошусь в гущу сражения. Возможно, даже начну его сам, чтобы произвести на тебя впечатление.
Она провела пальцами по его груди, оставляя бороздку на гладкой коже.
— У тебя есть и другие способы.
Юлий простонал:
— Нет, сейчас нет, но ты немного подожди.
Глаза Корнелии хитро блеснули, и она потянулась к нему своими нежными пальцами.
— Боюсь, мне не хватит терпения ждать. Может, мне удастся снова пробудить твой интерес?
Через пару секунд Юлий снова застонал, сминая в кулаках простыни.
В четыре часа он уже барабанил в дверь казармы, однако ему сказали, что Марий на стенах. Юлий поменял свою тогу на простую форму легионера из ткани и кожи. Гладий висел на поясе, а под мышкой юноша держал шлем. После часов, проведенных с Корнелией, у него немного кружилась голова, но Юлий сумел запереть это томление в маленьком уголке внутри себя. Он вернется к ней и снова станет молодым любовником, но сейчас он солдат, племянник Мария, ученик самого Рения.
