– Тягать то не придется… – спросил Велехов, устраиваясь рядом, и мельком примечая, что на дуге безопасности – есть место для крепления пулемета, а самого пулемета нет.
– Не… Новье почти, только пригнали…
Немецкий конь и в самом деле не подвел – рыкнул, забурчал мотором. В ворота, поднимая пыль, прошла Татра, следом, соблюдая некую дистанцию, тронулись они. Старший урядник натянул очки, наподобие мотоциклетных – от пыли. Хорунжий – просто прикрыл глаза…
– Куда едем то?
– А до порта. Там и посвежее, и лишних ушей нет…
– Слыхал я, месть вы мстить приехали, господин хорунжий…
Велехов – осматривался, стоя в просторной германской машине в полный рост. Места то здесь какие… благодатные. Море синее – синее, как небо. Кипенно-белая гладь соляных полей, бурые оковалки валунов, темная стена гор. Гудки пароходов, черные реснички дыма на горизонте – скорее всего, Средиземноморская эскадра. С тех пор, как канал прорыли[153]… точнее, дорыли – за этими местами глаз да глаз…
Лепота. Сюда бы – на курорту ездить, а не на войну…
– Зачем я приехал… то мое дело, братец… – сухо сказал Велехов, усаживаясь на сидение – а вот ты кто такой? Что то я о тебе ничего не слышал. И по какой-такой надобности ты мне вопросы задаешь такие, а?
– Да кумекаю, что сгодиться мы можем друг другу.
– Сгодиться… – хмыкнул Велехов – казак казаку всегда сгодится, не выпить вместе так морду набить. Кстати, про морду – где это тебя поцарапало тут, братец…
– Да тут неподалеку.
– В конвое?
– Какой конвой, ваше благородие… В поиске. Конной полусотней вышли – а пришли… и десятка не хватает…
Велехов присвистнул
– Это как так?
– Да вот так! Про ракеты слыхали? Зараз хуже миномета садят… вот нас ими и накрыли. Повелись мы на след…
Велехов широко перекрестился
– Прими, господи, души рабов твоих. А сам то кем там служил?
– Сам то? Пластуном. Так то следопытом, местным доверять нельзя, сами сгинут – а в засаду заведут. Фанатики.
Волков помолчал и добавил
– Получается, я сам полусотню под ракеты и завел. Шли по следу банды… конной. Думали, сам Сулейман там.
– Сулейман? А это кто такой?
– Да есть тут… такой. Уже несколько постов вырезал. Ну и как обычно… налеты. Не он сейчас главная опасность…
– Англичане? – спокойно спросил Велехов. Сам он – был многим образованнее обычного казака, и понимал то, чего и господа офицеры не всегда понимали. Потому что жил долго в Междуречье, а там… жить тяжело, да помереть легко. Его отец в свое время с англичанами у Багдада брухнулся[154]… ан, нет, не усвоили урока.
– Они самые… проклятые. Ракеты – от них. Винтовки – от них. Еще пять лет назад тут ничего кроме кремневых ружей, да сабель и не было.
Велехов цокнул языком
– Ну, чего ожидать и следует. А чего там… казна. Не шевелится?
– А чего ей шевелиться? Пока не куснет, оно и… Вы ж видели, ваше благородие. Я в первый день не подошел, думаю, дай обомнется человек, поймет чегой – нито.
Велехов внимательно посмотрел на Волкова
– Я чего-то не пойму, братец. Ты сейчас на службе – али как?
– Али как. Официально – на выздоровлении. Неофициально – до медкомиссии, эскулапов не пойду, с одним то моим глазом.
– А чего тут сидишь? Вон, батя мой – вернулся, на землю встал.
– Да не получится на землю встать, ваше благородие. Я вон – почитай, с четырнадцати лет в седле. Отца дед без имущества отделил,[155] только и надежа, что на цареву службу. На коня собирал – почитай, побирался. Непривычные у меня к земле руки, ваше благородие.
– А к автомату привычные.
– А только к нему и привычные. Да и… должки отдать не мешает. Вот потому и спрашиваю – гутарят, мол, и у вас тут должки есть. Вместе – завсегда отдавать сподручнее.
Надо было принимать решение.
– Значит, так, первым делом – без благородий. Григорий я. Для врагов и чиновного люда – Григорий Дмитриевич
Волков кивнул. Слова были… не то, что бунташные, как у студентов – но случись кому в присутствии такое услышать – не одобрили бы…
– Вторым делом. Тут у меня друзьяк лег. С детства. Брат почти. На конвое. Не слыхал ничего такого?
– Когда было?
– В прошлом месяце. Одиннадцатого числа.
Волков улыбнулся, но лишь одним углом рта, что выглядело жутковато. Потом – Велехов узнал, что по иному он теперь и не умеет. Когда накрыло – нерв какой-то лицевой задело…
– Ну, как же. Мне, почитай тогда, глаз и выхлестнуло…
Волков плюнул на землю
– Тут дела такие… в порту пернули, а в Мааскере уже знают, кто обделался. Была какая-то группа. Ее видели и в горах, и контрабандисты на побережье. Я поспрошал, причем так, что мне врать бы не стали. А потом – сюда транспортник прилетал. Шестимоторник, еле сел. И гутарили – у этих, которые с моря высаживались – ящики были тяжелые. А несколько машин, которые в конвое расхлестали – на транспортник грузили. Мне об этом тоже – доверенные люди рассказали.
Велехов понимающе хмыкнул
– Да, местные порасскажут, только слушай.
– Да местные их и спрашивали…
Волков стукнул кулаком по обмотанной изолентой, эбонитовой баранке
