Сейчас же, правящий от имени короля российский генерал-губернатор, не понимавший и не желавший понимать тонкостей местной политики, требовал точного и единообразного выполнения законов и собственных приказов на всей территории Королевства. А кто не желал этого делать – с теми разбирались казаки. Военные же попадали в двусмысленное положение – с одной стороны они представляло и власть, с другой – власти этой подчиняться не желали, желали только видимость сохранить. Отсюда – казаки уже давно не проводили никаких совместных операций с местными, на собственном горьком опыте убедившись: сообщишь, привлечешь в любом качестве – при выдвижении к месту на фугас напорешься, а в самом предполагаемом месте сосредоточения муртазаков просто ничего не найдешь. А при первых выстрелах – местные вояки просто разбегутся, и хорошо если не перейдут на сторону муртазаков. Лучше уж самим.
Возникал вопрос – что делать с этими? Открывать огонь сразу? Закон – тайга, прокурор – медведь? А если эти придурки и впрямь свои? Только не хватало – казак королевских гвардейцев из засады пострелял…
И что? Пропустить?
ФИАТ вынырнул из-за поворота, лобастый, засыпанный пылью, шумно ворчащий двигателем. В кабине один, два… двое, и в кузове не меньше пяти, а один у пулемета, выставленного прямо на крышу кабины… кажется Максим, старый Максим, которые у королевской гвардии были в изобилии. Здесь водитель осторожничал, ехал со скоростью пешехода – а те, кто были в кузове, не следили за дорогой и за горными склонами, они просто держались за дуги и смотрели вперед. Одеты как гвардейцы, только на голове накручены бедуинские платки, цветастые, серые от пыли, закрывающие все лицо, так что остается только узкая полоска для глаз. Так гвардейцы или нет?
Смертельно рискуя, Волков решил все же проверить. Взяв на прицел пулеметчика – тот больше думал о том, как не упасть, нежели о своем грозном оружии, урядник дождался, пока машина доберется до лежащего на склоне камня – и изо всех сил гаркнул
– Вакеф ална батуха![16]
И нажал на спуск, отсекая короткую очередь и отбрасывая от пулемета моментально оживившегося пулеметчика…
Выстрел был точен – одна из пуль попала пулеметчику в голову и он, бессильно взмахнув руками, как птица крыльями, начал валиться назад, в кузов. Чуть переведя прицел, казак несколькими короткими очередями пробил кузов, завалив еще как минимум двоих. И нырнул за валун, уходя от шквала ответного огня…
Водитель, по крайней мере, тот, что сидел в головной машине, был неопытным – при обстреле, казаки со всей дури давили на газ, стараясь проскочить опасное место. Этот же надавил на тормоз, заблокировав машиной – пока совершенно исправной, кстати – тропу.
А вот те, кто сидели в кузове – тем опыта, похоже, было не занимать…
Врезали так, что мало не показалось, скороговорка нескольких стволов слилась в сплошной оглушительный треск. В знакомую скороговорку СТЭНов вливался голос как минимум одного ручного пулемета, и чего то еще, наподобие…
Шваркнуло – не грохот, а именно хлопок, трескучий такой. Граната!
– Holy shit! – в голос вскричал кто-то там, на дороге, перекрикивая даже автоматы…
Надо было уходить, британцы не те противники, с которыми можно воевать в одиночку. Эти не испугаются и не отступят, это тебе не гвардейцы и не аллахакбары. Эти проломятся – Волков мельком слышал о таких случаях и знал, что бритты сражаться будут всерьез. Нельзя им задерживаться здесь, в чужом краю и на чужой дороге, надо пробиваться любой ценой…
Не дожидаясь более крупных неприятностей – а кто-то, к гадалке не ходи, под прикрытием огня остальных уже подбирался на бросок гранаты – Волков перевесил автомат, так чтобы он не мешал. Достал две гранаты, выдернул чеки, одну за другой. Приготовил шашку. И когда шашка весело запыхала белым, вонючим дымом – одну за другой отправил гранаты за спину туда, где был противник.
Взрывы раздались почти синхронно, их было сразу несколько. Он успел вовремя – британец уже подобрался на гранатный бросок и приготовил свои подарки. Спасло то, что гранаты урядника взорвались на холме, на голой, каменистой поверхности – а одна из британских гранат как раз скатилась в яму, которую Волков считал выкопанным окопом. Но и взрыва второй брошенной британцем гранаты было вполне достаточно…
Горячим, исполненным летящей стали ветром Волкова бросило на осыпь, сразу несколько осколков достали его – но не убили. Один из осколков чиркнул по шее, несколько впились в ноги, но большую часть принял в себя мешок, который каждый казак носил на спине и в который складывал потребное ему снаряжение. Удар о землю и вихрь осколков не погасили сознание – оскалившись, урядник перевернулся на спину и держа автомат обеими руками на весу начал поливать британцев.
– Что! Не нравится!? С…и! Идите сюда, гады, у меня еще есть! Сучьи дети! А-а-а-а!
