– Сэр, явление вы увидите, уверяю вас – сказал другой ученый.
Фельдмаршал Монтгомери снял очки. Места у труб уже разобрали, пришлось довольствоваться местом у телевизионных приемников.
В поле был выложен белым кирпичом огромный крест, на всякий случай – это дублировалось простейшим радиопередатчиком, приемник которого находился на самолете. В боевых условиях место сброса бомб конечно не будет отмечено радиомаяком – но в боевых условиях рядом с местом подрыва не будет и руководства страны. Приемник от этого передатчика находился на бомбардировщике, наушники находились на голове бомбардира. По мере приближения к точке сброса, рассчитанной математиками, интенсивность и периодичность сигнала становились все больше, и когда сигнал превращался в непрерывный гудок – бомбу нужно было сбрасывать.
На поле был построен небольшой городок – одна улица, и выстроена рядами техника. Самая разная – истребители Спитфайр, которым уже нечего было делать в небе, паровозы, пара старых бомбардировщиков Галифакс, несколько паровозов и автомобилей, танки. Танки…
– Черт, это же мои танки – возмущенно заявил Черчилль.
– Сэр, они все равно пойдут на списание – заявил фельдмаршал Монтгомери
Танки типа Черчилль, основные тяжелые танки Британии до недавнего времени отличались огромным количеством недостатков – сам премьер, бывший тогда лидером оппозиции, но как то умудрившийся протолкнуть на эти танки свое имя, видимо за свои успехи в войне.[22] Как потом шутили бедняги, которым пришлось иметь дело с этими танками – у них недостатков больше, чем у старины Уинни. Тяжеленные, со слабым бензиновым двигателем, слабым вооружением, но очень толстой броней, они вряд ли могли бы конкурировать с разработками… хотя бы профессора Порше. Сейчас на вооружение поступали первые Центурионы, внаглую содранные с германских разработок, а неуклюжие Черчилли находили свое место в качестве тягачей арторудий, перевозчиков носильных мостов и гатей, носителей реактивных систем – и вот здесь, на атомном полигоне.
Сэр Тревис подумал, что либо фельдмаршал Монтгомери просто дал маху, или это некий тонкий намек. Враг моего врага мой друг… в общем, надо узнать подробнее.
– Могли бы найти и получше применение старикам – сказал Черчилль – недаром вы все больше просите денег из бюджета.
– Сэр, я уже докладывал вам, что перевооружение неминуемо, если мы хотим, чтобы британская армия хотя бы существовала. Германцы опережают нас в разработках на годы, русские установили орудие калибра сто семь миллиметров на танк и возможно установят сто тридцатимиллиметровое. Даже Центурион уже не может считаться тяжелым танком.
Черчилль раздраженно махнул рукой, обрывая разговор. Все таки он был моряком, и считал, что танки, пусть они хоть и выглядят относительно дешевыми – слишком часто приходится списывать в утиль.
Еще на полигоне стояли клетки со свиньями. В самых разных местах – часть в окопах, часть в блиндажах, часть открыто, на части свиней был грубо сшитый колпак из той же ткани, что и военная форма. Часть свиней сидела в клетках в домах, часть – в боевой технике.
Внезапно, одной из свиней удалось вырваться из танка – видимо плохо закрыли люк. Здоровенный уолтширский хряк упал на землю, с недовольным похрюкиванием встал, огляделся – и неспешно потрусил куда то. Властители Англии наблюдали за свиньей.
– Спасся – констатировал Черчилль
– Сэр, похоже сегодня на полигоне будет бекон на ужин – возразил Монтгомери
– Напрасно, Аллен. Отправьте его фермерам, если поймаете и пусть он будет производителем… или как это называется. Такая воля к жизни заслуживает уважение.
В бункере, прерывая премьера зазвенел звонок, сильно похожий на школьный.
– Джентльмены, прошу надеть очки. Пять минут до явления.
