– И даже Его Величество. Закон превыше всего. Это первое, что ты должен помнить. А второе – знаешь, что? Я не знаю, кем ты будешь в будущем, сын, я вовсе не буду настаивать, чтобы ты шел по моим стопам. Тори свою дорогу сам. Но вне зависимости, будешь ты судьей или нет, ты должен помнить: закон сам по себе бессилен. Закон – ничто без людей. И очень важно, чтобы если кто-то видел, как нарушается закон, как делаются плохие вещи – такие, как делает этот джентльмен – чтобы он не прошел мимо, не отвернулся равнодушно. Наказывать плохих людей – это не только работа таких как я, но и долг каждого. Никакой судья не справится, если не будет неравнодушных людей, которые будут помогать устанавливать закон. Понял?
– Да – ответил Гордон, хотя мало что понял.
– И последнее. Может так получиться, что тебе нужно будет поступить правильно – но тебе будет страшно. Не позволяй страху завладеть тобой. И все равно поступай правильно, даже если это страшно или опасно. Понял?
– Понял… – Гордон помялся – па, а как я узнаю, что правильно, а что нет? Из закона?
Отец улыбнулся и потрепал сына по просоленной, грязной шевелюре
– Не все можно описать в законе, не на все нужен закон. Надеюсь, что я воспитал тебя правильно, хорошим человеком. Слушай свое сердце. Оно подскажет тебе, что правильно, а что – нет…
Гордон подумал. Потом упрямо скинул подбородок
– Я понял, па.
– Вот и молодец. А теперь иди и собери снасть. Уже поздно, нам надо возвращаться…
– Да, па…
Они собрали снасти – рыбы наловили уже достаточно. Уже темнело, они запустили мотор. чтобы быстрее дойти. До берега – было миль тридцать, ближе – рыба просто не ловилась…
Тарахтел мотор. Солнце почти кануло в воду как в вечность. Он стоял рядом с отцом и штурвалом.
– Па… а этот человек… он преступник?
Судья задумался. Потом сказал.
– Нельзя говорить о человеке, что он преступник, пока его не осудил суд. Понял?
…Но этот человек – да, он преступник. И я его посажу…
В словах отца – не было ничего кроме уверенности. И Гордон как всегда поверил отцу – потому, что если он говорил, что что-то сделает – он обязательно это делал, и не было такой силы, что смогла бы остановить его.
Потом – они увидели дым, примерно такой, какой бывает от старого, еще парового мотора или от плохо обхоженного и дымящего изо всех сил судового дизеля. Их догоняло какое-то судно, не траулер, а какое-то переделанное из военного, возможно – в исследовательское, возможно – в какое-то еще. Флот – продавал такие посудины задешево, не всегда честно – и местные с удовольствием покупали их, потому что военный стандарт есть военный стандарт.
Но это было какое-то непонятное судно. И оно шло их курсом, догоняя их и нещадно дымя мотором.
Гордон стоял за штурвалом, отец обернулся и посмотрел еще раз на догонявшее их судно. Потом отрывисто скомандовал
– Лево на борт два румба
Гордон исполнил приказ, повернул штурвал. Ветра не было, они шли на моторе. Он смотрел вперед, как и полагается тому, кто ведет корабль. Отец повернулся и посмотрел назад.
– Гордон, я же сказал, два румба влево, черт тебя дери!
Обычно – он не позволял таких слов ни по отношению к сыну, ни по отношению к кому бы то ни было еще. Гордон слышал, как отец разговаривал с просителями, которые пришли к нему, не зная, что судья не может принимать просителей – твердо, но вежливо и с уважением, даже с учетом того, что просители были местными.
– Па, я сделал! – сказал Гордон и обернулся
Судно по-прежнему шло у них на курсе, и это значило – что они настигали их. Он уже мог видеть более темную красну на том месте, где должен был быть боевой номер британского флота или регистровый – гражданского. Ни того ни другого не было – они были закрашены.
– Иди в каюту! – резко сказал отец
– Па, я…
– Я кому сказал…
Судья не успел ничего ответить – он увидел, как человек на носу догонявшего их судна целится в него из пулемета Льюиса. И из последних сил – схватил сына за шкирку и швырнул его в сторону. Последнее, что он успел сделать – это повернуться лицом к грозящей опасности. Оружия на яхте у них не было – никакого…
Он не понимал, что происходит – по молодости, он не помнил второго сипайского восстания и не слышал, как на самом деле работает пулемет. Просто – какая-то сила бросила его в сторону от штурвала, он не удержался на ногах и повалился в воду, теплую как молоко и грязную. Раздавался какой-то треск, громкий, и еще какие-то звуки, он не понимал какие. Яхта уходила вперед, он цеплялся за нее со всей силы, стараясь не нахлебаться воды, которую можно было использовать в качестве яда, наверное. Тогда еще про экологию мало слышали, а заводы в Карачи работали на всю катушку.
