Зайнулла, оскалившись как волк, выхватил пистолет – кстати, не Наган, не старый Смит-Вессон, который обычно тут бывает, настоящий Кольт-1911, откуда только берутся такие. Приставил к голове русского, который и старше то был всего на год – а вместе, им было не больше сорока. Князь медленно потянул руку из кармана – и в кармане была осколочная граната. Пальцы крепко прижимали рычаг. Кольцо болталось на большом. Чеченцы в страхе попятились, они поняли – русский стал в горах, в драках с ними таким же, как и они, и теперь он может подорвать их, прямо здесь и сейчас, подорвав заодно и себя, отказаться от своей жизни как от проигранной карты. Нет, совсем не на то они рассчитывали, когда нападали на русских. Когда на поле брани сходятся настоящие мужчины – ничего хорошего не бывает. Бывает только смерть…
– Я говорю тебе, Зайнулла – сказал молодой князь – что меня не пугает твой пистолет. Меня не пугают и твои нукеры, сколько бы их ни было. Десять, сто, тысяча… Это неважно. Приводи их сюда – и мы умрем, но перед этим убьем, сколько сможем. Вон, твои люди – лежат по всему полю. И еще будут лежать. Только подумай, Зайнулла, каков твой народ, и каков мой. Сколько у тебя есть людей ВО ВСЕМ ТВОЕМ НАРОДЕ? Полмиллиона? Миллион? А нас, русских – сто миллионов. Так какая же разница – сколько нукеров ты приведешь под стены моей крепости, и сколько из них погибнет?
Чеченцы молчали. Сказать было нечего, а гордость – не позволяла отступить.
– Если хочешь, чтобы твой народ остался в живых и жил дальше – сложи оружие и проси великодушия у моего Императора. Он великодушен и наверняка простит и тебя, и твой народ. И вы будете жить дальше. Если нет…
Зайнулла хотел спустить курок – но что-то останавливало его. Нет… не то, что у врага в руке была граната и не то, что смерть русского – означала и его немедленную смерть. Просто он все же был разумен, он даже учился в школе – и это теперь было его ахиллесовой пятой. Присутствие русских в этих горах все же не прошло даром – от русских, Зайнулла научился рассуждать. Вместо того, чтобы просто действовать, как подсказывают инстинкты и как требует голос его крови. А рассуждения – они не были сложными – приводили его к тому, что миллион человек не может победить сто миллионов, так же, как и один человек не может победить сто. У них уже сейчас – двадцать девять человек стали шахидами и еще несколько – вот-вот станут. А сколько они убьют русских – неважно: больше, чем здесь есть, все равно не убьют. И сколько бы ни убили – придут новые.
И еще – Зайнулла думал о том, что англичанин соврал. И его самолеты – так и не прилетели…
Неужели и их предков – так же предали англизы, когда они воевали с русскими? Неужели и тогда – было все тоже самое…
Как же поступить? Как же поступить правильно? Зайнулла понимал, что даже если он просто начнет объяснять свои поступки – он уже будет выглядеть слабым. Да и не поймет его русский, и сделать ничего не сможет. Потому что пес волка не поймет – точно так же, как и волк пса.
Зайнулла опустил пистолет
– Клянусь Аллахом, ты не оставил мне выбора. Я жду ответа два часа. Потом мы пойдем на штурм…
– Ответ будет тот же.
– Спроси своих людей, русский. Может быть, кто-то из них не хочет умирать за своего Белого царя, которого он никогда не видел. Таких мы выпустим. Остальных же – убьем, кто бы это ни был и сколько бы их ни было.
– Если сможете.
– Да, если сможем, русский. Я знаю, что погибнет много муджахедов, но всех их – ждет рай. Этого ты никогда не поймешь, русский, и я не буду тебе этого объяснять.
– Мне не нужны объяснения. Не думаешь о себе – подумай о тех, кто живет в этом селе. Их ты спросил, когда начинал мятеж? Ради чего ты воюешь, чего у тебя нет? Земли?
– Мы один народ, русский. И судьба наша едина. Мы все будем свободными или все умрем. Что же касается земли – то это наша земля, русский, и твоим крепостям на ней не стоять. Мне жаль для тебя даже той земли, на которой ты стоишь.
Зайнулла ногой подвинул мешок
– Забери это, русский.
Князь не спросил, что это. Он просто подвинул ногой мешок.
– Решай, как жить, Зайнулла. Решай. Не можешь сам – спроси своего прадеда. Клянусь честью, он заслуживает в миллион раз больше уважения, чем ты.
Чеченец ничего не ответил. Он повернулся – и пошел прочь. Его нукеры – пятясь, пошли за ним. Князь левой рукой взял мешок – и потащил за собой. Он уже знал, что там – головы тех, кто не вернулся с задания.
Хасуха – ждал его у окопов, бледный и с бегающими глазами. Видимо, страх уже поселился в нем. Не благодарность – страх. В том то и была трагедия…
– Осторожно… Ваше Высокопревосходительство…
Князь бросил мешок в окоп.
– Как дела, Хасуха? – спросил он – ты все еще читаешь Хаджи-мурата?
Хасуха не ответил. Только смотрел в глаза русскому – и в глазах была усталость и боль.
– У меня нет времени читать книги, русский… – наконец сказал он
