Племенная территория (Федерация Южноаравийских княжеств, современный Йемен)
Шейх Усман
11 апреля 1949 г.
- Хорунжий Слепцов! Хорунжий Слепцов!
- А? - хорунжий дернулся возвращаясь из грез о доме, о Доне, о родном хуторе в грязную и беспощадную реальность. А в реальности этой было много чего - была служба, была колонна бронетехники, грохочущая по разбитой в хлам дороге, был открытый сверху десантный отсек. И была пыль- проклятая пыль, не дающая дышать даже сквозь сложенную втрое кашиду*, которую они повязывали не на голову, а на нижнюю часть лица, становясь при этом похожими на бандитов с большой дороги...
- Тебе чего...
Опять Бабицкий... Хохол-казак, хуже этого нет ничего. Да еще молодой только действительную отслужил. Отслужил - и видимо сам вызвался сюда, молодые они такие, лезут везде. Вот его и засунули в эту ближневосточную дыру, где сам хорунжий приканчивал второй год командировки. Черт бы тебя побрал, Бабицкий...
- Господин хорунжий, а почему железную дорогу тут не построят? Ведь проще же было бы, построил - и все. Не надо колонны гонять. И муртазаки поприсмирели бы...
- А вот я сейчас тебя по спине нагайкой вытяну, тогда и узнаешь, почему... - мрачно побежал хорунжий - за пулеметом следи и ...
Что еще вменялось в обязанности казаку Бабицкому, мир не узнал, потому что в этот момент бронеавтомобиль, в котором они ехали, тряхнуло, да так, что Слепцов приложился о борт и хватанул ртом самую пыль, щедро поднимаемую колесами, а Бабицкий ударился об турель счетверенки "Максима" - основного огневого средства казаков при проводке колонн.
Прокашлявшись, едва не выхаркав с пылью легкие - во рту была такая сушь, что даже плюнуть было нечем, Слепцов полез вниз, в тесную, исходящую вибрацией и ревом двигателя бронированную коробку, к шуршащей помехами рации.
- Я Дон-восемь, вызываю Рубеж-сорок два, прием!
В Адене - а они уже были почти что в городе, между Аденом и городом-спутником Шейх Усман было всего то пара километров - связь была прекрасной, тем более то на такой мощной рации. Это когда идешь по маршруту - горы так экранируют, что большую часть маршрута идешь глухим и слепым и случись чего - отбиваться придется, рассчитывая только на самого себя.
- Рубеж сорок два, принимаю хорошо.
- Рубеж-сорок два я Дон-восемь, прошу результаты авиаразведки по трассе до Катаба и далее на Сану
- Дон-восемь, птица прошла, результат нулевой, как понял?
- Рубеж сорок два, тебя понял.
- Дон-восемь, сообщи свое местоположение
- Рубеж сорок два, нахожусь на подходе к Аль-Мансур, боеконтакта не имею.
- Дон восемь - принял, конец связи...
То, что птица прошла и результат нулевой - это еще ничего не значило. Разведка была здесь не армейская - на разведку летали старенькие С-5 и разведка велась чисто визуальной методой по принципу: видишь кого то? - нет. И я нет. Пока даже до Катабы пройдешь - десять раз все поменяется.
Аккуратно повесив гарнитуру рации на свое место, хорунжий подключился к ТПУ
- Дон-восемь, снизить скорость, мы в городе...
Шум от двигателя стоял такой, что без ТПУ никто ничего бы не понял...
