При себе он оставил примерно полтора взвода солдат - но хорошо вооруженных и со связью, при необходимости они продержатся достаточно времени, чтобы на подмогу пришли штурмовики из Саны. Да и какой смысл на них нападать - колонна то ушла, поживиться нечем.
Пахло горелым...
- Двухсотых сколько нашли?
- Сколько... не поймем, то ли двоих то ли троих...
- То есть?
- Летун хорошо их причесал. Всмятку, по кускам собираем.
Штабс-капитан поморщился
- Остальные ушли, получается?
- Да как сказать. Крови то много нашли на камнях, есть следы волочения, есть и перевязочные средства. Бинты с кровью, упаковки из под перевязочных пакетов.
- Чьи?
- Шведские.
- Понятно...
Они поднимались по склону, каменистому и поросшему чахлой травой. Привычно поднимались - непривычный с непривычки споткнется...
- Вот, смотрите, господин штабс-капитан.
На камнях была кровь. Много крови. Вились непонятно откуда взявшиеся мухи.
- На что смотреть?
- А вот...
Вольноопределяющийся поднял почти незаметный на склоне провод, тонкий, протянул его штабс-капитану. Тот принял его, нахмурился, посмотрел, куда он ведет, в обе стороны.
- Не телеграфный... Много таких?
- Я нашел три. Все три ведут в одно и то же место - от позиций тяжелых гранатометов к машинам. Все три.
- Ты хочешь сказать...
- Гляньте отсюда, господин штабс-капитан. Не видно, чтобы машины долго обстреливали. Каждая из них получила по заряду, причем сразу. С первого выстрела. Конечно... скорость у колонны здесь никакая, я бы мог сказать, кто из наших поразит цель с первого выстрела... но чтобы сразу три и без вариантов. По моему, это какой-то провод управления.
- Управления чем?
- Снарядом, господин штабс-капитан. Здесь применили какое-то новое оружие, снаряды, управляемые по проводам. На всех позициях стрелков - следы сильного взрыва, как будто они что-то уничтожили подрывными зарядами. Что-то, что не должно было попасть к нам в руки - а они это вынести не могли, потому что у них на руках были раненые и убитые. Нужно вызывать контрразведку из Багдада, господин штабс-капитан.
Смирницкий посмотрел вдаль, на горные хребты. За ними было море, в море были британцы. Происходящее здесь всем порядком поднадоело. Сам штабс-капитан ломал службу здесь уже девять полных лет.
- Да... Бураков, вы правы. Нужно...
Десятью годами ранее
Адана*, бывшая Османская Империя
База стратегической авиации
Май 1939 г.
- На озеро поедем?
Грищук, матерый, отслуживший здесь уже четыре года ефрейтор - услышав это, только хмыкнул
- Тебе до озера еще д...чить и д...чить, салага. Ты вообще, откуда про озеро знаешь?
- Да говорили тут...
Четкий шлепок подзатыльника
- За что?!
- Меньше слушай...
Грищук, конечно, тот еще фрукт. Если бы командир ему потачку не давал - давно бы в дизель зарулил. То есть - в дисциплинарный батальон, куда-нибудь в Палестину. Или еще куда-нибудь, куда Макар телят не гонял. Там, где только солнце, мухи, жара и местные, так и норовящие сунуть нож в спину. Здесь, по крайней мере, не так: море рядом, дышать можно, а местные - большинство не мусульмане, а армяне. Турки здесь треть, наверное, даже меньше, остальные армяне и греки, православные. Их в свое время русская армия от резни спасла, они под волю Государя Императора добровольно пошли, а не как турка. И христиане, к тому же, как и греки. В город выйдет русский офицер - до сих пор старики находятся, которые на колени падают, руки целуют... неловко даже. В любой таверне - скидку сделают, а то и бесплатно покормят. Понимают, что уйдет русская армия - кончит их турка. Как есть кончит.
