Много времени прошло, а о Древних не было ни слуху ни духу. "Неужели покинули они эти места, устрашенные гибелью своего города?" — размышляли военачальники.
Ашурран возражала:
— Это твари, лишенные жалости и сострадания, и страх смерти им неведом. Вспомните, медлили они еще дольше, прежде чем выступить против людей. И сейчас они готовят удар, и падет он неотвратимо, нам же следует быть готовыми в любое время дня и ночи.
Так и случилось. Осень уже пошла на убыль, когда сигнальные костры загорелись на холмах и курганах Солха, возвещая появление неприятеля. Дымка поползла из Великого леса, стелясь между деревьями, и в этой дымке будто сами деревья сдвинулись с места и выступили вперед. Приглядевшись, дозорные различили фигуры в зеленой и коричневой одежде, с раскрашенными лицами, с мечами и копьями, и большинство из них были пешими, а некоторые ехали в седле, и под иными — дивное диво! — были не кони, а лоси, олени и дикие быки. И шли с войском эльфов дикие звери — медведи, волки, рыси и барсы с горящими жутким огнем глазами. Поистине устрашающее зрелище!
Получив сигнал, войско людей незамедлительно выступило в боевом порядке, под звуки барабанов и труб, и ликованием наполнились души воинов, ведь предстояло им встретиться лицом к лицу с ненавистным врагом, и не под сенью Великого леса, а на открытом месте. "Теперь уж точно наша возьмет, ибо мы больше привычны биться на равнине, чем Древние!" — думал каждый.
Оба войска выстроились на огромном поле, с одной стороны ограниченном рекой, а с другой высокими холмами. Инеем осенним сверкали доспехи воинов, знамена развевались под порывами ветра, копыта коней, гарцующих на месте, прибивали пожухлую траву, копья и трезубцы колыхались, как железный тростник. Ашурран, державшая правый фланг рядом с Матолви, изнемогала от нетерпения. Ждать, однако, пришлось недолго. Внезапно ряды эльфов пришли в движение, и лавина диких зверей хлынула навстречу людям.
Жаркая то была схватка! Медведи ломали хребты лошадям и людям, волки впивались в горло, рыси и барсы рвали когтями сражающихся. Рев и вой несся над полем, сменяясь временами визгом и стонами, человеческими и звериными. Но люди выстояли, и скоро все было кончено. После усеялось трупами лесных созданий, полегших под ударами людей.
Воодушевленный первой победой, король Огинта двинул войско на эльфов, и столкнулись они, как две разрушительные волны, как две скалы во время землетрясения, как два стальных клинка.
Тяжело пришлось смертным, и первая атака показалась всего лишь легкой разминкой по сравнению с тем, как ударили по ним эльфы. Много превосходили Древние людей по силе и ловкости, по умению владеть мечом и копьем, и так искусно сражались они, что нельзя было найти бреши в их обороне. Нашлись среди них тяжеловооруженные воины, и доспехи на них были легче и прочнее человеческих, и эльфийские мечи с легкостью разрубали выкованную в Юнане броню. Лучники их осыпали нападающих стрелами, безошибочно находя щель в доспехах или прореху в кольчуге, и меткость их казалась невероятной.
Воины Юнана дрались, как проклятые, ни шагу назад не сделав, и остервенение будто придавало им силы, и превосходили они эльфов пылкостью и мужеством. И хоть приходилось отдавать им десять жизней за жизнь одного Древнего, охотно платили они эту цену. Не было в них осторожности и расчетливости Древних, только безрассудство и храбрость.
Весь день длилась кровавая сеча, не прекратившись и с наступлением темноты. Тогда перевес начал склоняться на сторону эльфов, потому что видели они в темноте, как кошки. Люди подожгли сухую траву, и запылала она ярче факелов, освещая темную ночь, и при зареве пожара продолжилась битва. Но уже мечи выпадали из усталых пальцев, и стрелы с тетивы срывались, не находя цели, и кровавый пот заливал глаза, и дрожала рука, держащая знамя, и кровь струилась из-под доспехов, и щиты разлетались в щепы. Древние же не выказывали признаков усталости, и удары их были так же сильны и быстры, будто вступили в бой они после долгого отдыха.
И дрогнули люди, и надежда в их сердцах померкла, а вместе с ней мужество и стойкость.
Увидев это, удвоили Древние натиск и бросились на людей, чтобы нанести последний удар. И как волны морского прибоя во время отлива, отступали перед ними остатки королевского войска. На шаг, на полшага, но отступали.
Только киаранское войско, закаленное в боях с варварами, держалось, как скала под ударами волн. Матолви Бычий рог рубился без устали, поднося Древним кубок смерти, подобный кузнецу, кующему смерть в своей кузне. Неподалеку от него дралась Ашурран, покрытая пятнистой шкурой, разъяренной пантере подобная, и головы противников ее валились на землю, как колосья под серпом жнеца.
