Мало-помалу привык принц Хасидзава к Ашурран, и захотелось ему пить с ней вместе чай и обмениваться свитками и картами. Так они порешили: поставили в комнате расписную ширму, Ашурран села по одну сторону, а принц по другую, закрыв лицо покрывалом. Увидев его белую руку в широком рукаве, показавшуюся из-за ширмы, Ашурран чуть с ума не сошла. Больше всего ей хотелось схватить юношу в объятия, но смиряла она свои порывы. Все же через несколько дней не удержалась она и поцеловала изящное запястье, и юноша не сразу руку отнял и не выговаривал ей за это слишком сурово. И решила Ашурран, что в следующую ночь овладеет им, и будь что будет.
Пришла она снова к принцу, и поговорили они какое-то время. Тогда взяла она юношу за руку, и он не отнял руки, только спросил нерешительно:
— Правду ли говорят, сударыня, будто ни один мужчина не может вам отказать?
— А вот это мы сейчас и проверим, — сказала Ашурран.
Отшвырнула она ширму в сторону и сорвала с принца покрывало.
Закрылся он в ужасе рукавом, а она знай его обнимает и целует, распуская на нем пояс.
— Вы же дали мне честное слово, сударыня! — пролепетал принц. — Неужели лгут люди, что нерушимо слово воительницы Ашурран?
Та засмеялась:
— Верно, дала я вам честное слово, что не стану заглядывать за ширму и просить вас снять покрывало. Так я этого и не делаю.
Увлекла она его на ковер, расстегнула на нем одежды и залюбовалась на его красоту. И то правда, что не нашлось бы юноши красивее принца Хасидзавы во всем королевстве. Ни одно перо не в силах описать прелесть его лица и телесное совершенство. Охватило Ашурран вожделение, и совсем она забыла о почтительности, покрывая поцелуями и ласками его прекрасное тело.
Попробовал было принц ее оттолкнуть и сказал:
— Оставьте меня, сударыня, или я закричу.
— Кричите, — усмехнулась Ашурран. — В тот же час сбегутся сюда охранники, и тайна наших встреч станет известна по всему городу.
С этими словами припала она к его алым губам, и покорился ей принц Хасидзава, и больше ничего не говорил, только стонал и вскрикивал тихонько, Ашурран же делала с ним, что хотела. Истомленный ласками, уснул он на ее груди, а она до утра держала его в объятиях и наглядеться на него не могла.
На рассвете разбудила воительница принца и сказала ему так:
— Что вы прикажете мне, сударь? Прийти ли мне еще, или вы больше не захотите меня видеть? Готова я принять любое ваше решение.
Юноша зарделся от смущения и шепнул тихонько:
— Приходите завтра.
Ашурран не смела поверить своему счастью. Сердце ее пело от радости.
— Скажите мне ваше имя, сударь, — попросила она, — чтобы я знала, кому обязана наслаждениями этой ночи.
Принц опустил голову.
— Запрещено мне видеться с такими, как вы, и лучше не знать вам, кто я такой, чтобы опасность для вас была меньше.
— Разве мне бояться опасности, ваше высочество? — сказала Ашурран и поклонилась, как подобает кланяться особе королевской крови. — Давно я уже подозревала, кто вы, а сегодня убедилась окончательно. Уж очень вы похожи на вашего царственного отца, да пребудет над ним божье благословение. Не бойтесь, никогда я вашу тайну не раскрою и стану выполнять все ваши приказания. Все же хочется мне знать ваше первое имя, данное родителями при рождении.
И открыл ей принц, что зовут его Харуна.
С той поры чуть каждую ночь предавались они любовным утехам, и время пролетало для них незаметно, а взаимное желание только сильнее разгоралось. Понемногу стала Ашурран учить Харуну владеть мечом и кинжалом, и не знал он, что нравится ему больше, уроки военного мастерства или нежного искусства. Ашурран на все была ради него готова, он же томился в разлуке с нею и не мог дождаться новой встречи.
Однако мало было этого принцу, и стал он просить Ашурран вывести его за стены королевского замка. Не могла она отказать своему прекрасному любовнику. Придумали они тайный план, подкупили нескольких охранников и ранним утром ускользнули из дворца вдвоем. Оделись они как купцы с Юга, закрыв лица узорчатыми платками, так что видны были только глаза, и до полудня гуляли по столице, а потом принц вернулся во дворец. Так и пошло между ними — то ночь проведут на одном изголовье, доставляя друг другу удовольствие, то вместе выедут на охоту или на военные учения. И не мог нарадоваться принц такому повороту в своей жизни.
Были любовники осторожны, как олени на водопое, и ни разу их никто не заподозрил. Да только опасность подстерегала их не с той стороны, с которой ее ждали. Главный евнух был труслив, хоть и падок на золото. Решил он, что рано или поздно все раскроется, и тогда не миновать ему сурового наказания. Лучше сейчас во всем повиниться и отвести от себя угрозу. Так он и сделал — рассказал обо всем королю.
Не поверил сначала ему король Огинта. Однако привел его евнух как-то ночью в покои принца Хасидзавы. Смотрит король, а чернокосая Ашурран держит его сына в объятиях и смыкает губы с его губами. В страшном гневе ворвался он в комнату.
— Вот как вы, сударыня, отплатили мне за мою благосклонность! Соблазнили моего сына и, верно, уже пообещали посадить его на трон вместо меня!
