Вместе с иными воспоминаниями к Апсаларе возвращалась и память о власти, которой она обладала. Много ли найдется что в нашем, что в иных мирах таких, кто останется равнодушным к посулам власти? Искарал Паст знает, какую струну затронуть и как преподнести девчонке свое предложение. «Стань возрожденной Шаик, и ты опрокинешь целую империю». Что-нибудь в этом роде, никак не меньше. Маппо вздохнул.
— Конечно, наши поиски могут завести нас… совсем не туда.
— Ты о чем? — насторожился Скрипач.
— О Пути Рук. Так называют союз странствующих и диверов. Паст к этому тоже причастен.
— Объясни, — потребовал сапер.
Маппо ткнул мясистым пальцем в пол.
— Глубоко под храмом есть нечто вроде зала. На плитках пола мы видели рисунки и письмена. В общем, все это похоже на колоду Драконов. Мы с Икарием ничего подобного еще не встречали. Если это и колода, то очень древняя. Вместо Домов там обозначены Владения. И силы там более яростные и необузданные. Первозданные стихии.
— Но при чем тут переместители душ?
— Прошлое — оно как ветхая книга. Чем ближе к началу, тем хуже сохранились страницы. Едва возьмешь их в руки — они распадаются в прах. Остаются жалкие кусочки с обрывками фраз, да и те на непонятном языке… Где-то на первых страницах этой книги рассказывалось о появлении странствующих и диверов. Да, Скрипач, они пришли из седой древности. Может, тебя удивит, но они гораздо древнее джагатов, форкрулиев, има-сов и качен-шемалей.
— Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь?
— Ты просил объяснений? Тогда дослушай меня. Так вот, обычно переместители душ не выносят присутствия друг друга. Исключения редки, и сейчас я о них говорить не стану. Но что у странствующих, что у диверов есть одна неукротимая страсть. Страсть повелевать. Они мечтают командовать подобными себе, создать армию, а потом и империю. Как тебе такая империя? По-моему, страшнее не придумаешь.
Скрипач усмехнулся наивности Маппо.
— С чего ты взял, что империя странствующих и диверов была бы опаснее любой другой империи? Удивляюсь я твоим рассуждениям, трелль. Стоит появиться какому-нибудь сообществу — человеческому или другому, — его начинает разъедать зло. Оно растет, как опасная опухоль. Уж тебе ли не знать, что зло со временем становится еще злее. И постепенно все привыкают к нему, начинают считать обычным делом. Вся закавыка в том, что ко злу легче привыкнуть, чем вырвать его с корнем. Маппо ответил ему печальной улыбкой, какой взрослый встречает рассуждения несмышленыша, не знающего жизни.
— А ты бы мог быть оратором, Скрипач. Только я говорил про иное зло. Зло человеческих империй, при всех их ужасах, стремится к какому-то порядку. Зло переместителей душ несет с собой хаос. По сравнению с их притязаниями самые жестокие правители — просто дети.
Трелль в очередной раз передернул плечами, разминая затекшую спину.
— Переместители душ сейчас терпят друг друга по одной причине. Они ищут врата, ведущие в мир Властителей. Поверь, каждый странствующий или дивер мечтает сделаться богом над своими. Представляешь: бог странствующих и диверов? Это было бы пострашнее Клобука. И когда они обнаружат врата, начнется беспощадная битва за проникновение. Мы с Икарием считаем, что врата находятся здесь, глубоко под храмом. Искарал Паст делает все, только бы переместители душ до них не добрались. Вплоть до ложных дорог в пустыне, которые якобы ведут к вратам.
— И вам с Икарием он тоже отвел какую-то роль?
— Похоже, что так, — согласился Маппо. Он вдруг побледнел.
— Я думаю, старик знает о нас. Точнее, об Икарии. Он
Что именно? Скрипача потянуло спросить, но он тут же подавил свое желание. Маппо едва ли ему расскажет. Икарий… Это имя было известно — не сказать, чтобы широко, но тем не менее известно. Полуджагат, вечный странник. Ходили слухи, что на его совести — разрушенные государства и истребленные народы. Икария называли хладнокровным и изощренным убийцей. Вспомнив обо всем этом, Скрипач поморщился. Икарий, которого он увидел, опровергал все эти слухи. Великодушный, внимательный, всегда готовый помочь. Может, слухи относились ко временам его молодости? В молодости каждого из нас кидает из одной крайности в другую. Сегодняшний Икарий был слишком мудрым, слишком побитым и поцарапанным жизнью, чтобы ввязываться в кровавые игры или драться за чью-то власть. Тогда какую ставку делал на него Паст?
— Сдается мне, для Паста вы с Икарием — последняя линия обороны, если вся эта ищущая шушера доберется сюда, — сказал Скрипач.
«Помешать им достичь врат — дело, конечно, хорошее, но вот последствия… О последствиях вообще лучше не думать».
— Может, и так, — мрачно согласился Маппо.
— Но вас тут никто не держит. Могли бы и уйти.
Трелль вымученно улыбнулся Скрипачу.
— У Икария есть и свои замыслы. Так что мы вынуждены оставаться.
Сапер почесал затылок.
— Как я понимаю, Паст уверен, что вы тоже не хотите вторжения переместителей душ в его башню, и потому уповает на вашу помощь. То есть он подловил вас на чувстве долга.
