— Отчасти и для этого. — Ку выпрямился. — И должен сказать вам, что мне становится все страшнее и страшнее.
— Что вы имеете в виду?
— Давайте не будем играть друг с другом в прятки. Во-первых, судебное разбирательство по поводу таможенных пошлин. А теперь оказалось, что вы замешаны еще и в убийстве. Вы упорный человек, мистер Юнг: сомнительные ситуации притягивают вас как магнит.
— Об убийстве можете забыть. Я убежден, что это просто ловушка, достаточно коварная, чтобы держать меня под контролем. А с таможней мы справимся. Со временем. — Саймон опустил глаза. — Может быть, я слишком долго оставлял без внимания Тайбэй. Похоже, это не такая уж тихая заводь, как мне казалось.
— Советую вам не менять коней на переправе.
— Бросьте эти глупости.
— У вашего сына, кажется, другие пристрастия. Я слыхал, он испытывает глубокую привязанность к Тайваню. — Китаец сделал паузу. — Я хотел бы поговорить с вами как отец с отцом, — нерешительно продолжал он. — Можно?
— О Мэте?
— Да.
— Ну? — со вздохом спросил Саймон.
— Ваш сын… может стать… помехой. Извините. — Увидев, что Саймон собирается возразить, Ку протестующе поднял руки: — Дайте мне закончить. Он храбрый молодой человек, у него много достоинств, и я сам наблюдал за тем, как они развивались. Но он также упрям и своенравен.
— Упрям? Это точно! А разве другие не таковы на определенном этапе жизненного пути? — Саймон говорил с горечью, словно стараясь убедить не только Ку, но и самого себя.
— Ему следует научиться держать себя в руках. Вчера я видел вашего сына, и он вел себя неосмотрительно.
Ку обрисовал события прошлого вечера, опустив рассказ о собственной роли в разыгравшейся драме. Саймон сдерживал гнев, но внутри у него все кипело.
— Поверьте, я искренне сожалею, что приходится говорить все это, — сказал Ку. — Я никоим образом не желаю явиться причиной разногласий между отцом и сыном.
Саймон отмахнулся от этих сочувственных слов.
— Мы с сыном частенько не понимаем друг друга.
— Он рассказал вам о том, что было вчера?
— Ни слова. Я заметил, что Мэт странно поглядывает на вас, но он вообще вел себя необычно. Я решил, что он просто удивился, увидев вас.
— Вы, очевидно, знаете, что Мэт собирается подыскать другую работу?
— О да, конечно! — Слова прозвучали неискренне. — Младшие служащие всегда проходят через эту стадию.
— Надеюсь, что на этот раз ничего не произошло.
— Неважно. Небольшой промах, я поговорю с ним об этом. Не хочу торопить вас, но если у вас больше ничего нет?..
— Только один извечный вопрос: время и сроки. Когда вы передадите нам «Апогей»?
— Задержек больше не будет.
— Вы говорили это и раньше. Нас все больше беспокоит то, как разворачивается соревнование в этой области. Вы слышали о французском экспериментальном истребителе «Рафале»?
— Конечно.
— Мы располагаем данными, что Крузе вышел на ту же тропу, что ведет к тем же результатам, и у него кое-что наклевывается.
— Кроме способности распознавания голоса на высоких частотах, — вставил Саймон с ледяной улыбкой. — Думаю, вы согласитесь, что я информирован не хуже вас.
Он взглянул на часы. Этот знак пренебрежения собеседником взбесил Ку сверх меры.
— Ваши дела подождут! — крикнул он. — Я пришел сюда, чтобы обсудить будущее важнейшего капиталовложения, которое сделала моя страна. За последнюю тысячу лет в Китае не происходило более важного события.
— Вы считаете, что этот самолет?..
— К чертям самолет! Вы думаете, мы не видим ничего дальше собственного носа? «Апогей» превратит Китай в другую страну, неужели вы не понимаете это? И моя задача заключается в том, чтобы этот секрет не вышел наружу благодаря скандалам вроде вчерашнего.
— Не забывайте, что скандал затеяли вы.
Ку резко вздохнул и обжег Саймона взглядом из-под очков.
— У меня не было выбора!
— Вы могли бы спокойно поговорить с ним. По-дружески.
— Он был не в том настроении…
— А я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать ваши нотации! Хочу напомнить вам, господин Цю или Ку, что вы — шпион, работающий на территории противника.
Цю встревоженно прошипел:
— Тихо, не надо кричать!
— Одного телефонного звонка будет достаточно. Один телефонный звонок из этой комнаты спецподразделению Гаррисона — и…
— И «Апогей» будет уничтожен! С ним будет покончено! А также с вами и всеми вашими компаниями. Пекин отреагирует в течение часа, если со мной что-нибудь случится, и вы это знаете!
Несколько минут оба молчали, испугавшись своих эмоций.
— Не хотите ли чаю? — безучастным тоном спросил Саймон, спустя минуту.
Такой выход из положения вряд ли спасал, однако Ку все же испытал облегчение.
— Да. Спасибо.
Саймон налил воду из термоса и подал Ку чашку лунцзинского чая. Они пили молча, ожидая, пока схлынет ярость.
— Сожалею, — неожиданно сказал Ку. — Я этого не хотел. Хотел просто поговорить с вами как с отцом.
Саймон пристально смотрел на него. Это был уже не тот Цю Цяньвэй, каким он помнил его по прежним временам.
— Отцовство дело не простое, — вымолвил он наконец. — К проступкам обычного служащего можно относиться спокойно. Гораздо сложнее оставаться хладнокровным, если это касается сына.
