Обычно водители «омаров» садятся в свои буксировщики без скафандров — герметичная обитаемая капсула, снабжённая полноценной системой обеспечения позволяет обходиться гермокостюмом типа «Скворец». Но сегодня нам с Димой возможно понадобиться выйти на поверхность — поэтому мы облачились в «Кондоры–Б2». Эта модель специально разработана для «омаров», но всё равно громоздкий скафандр доставляет запечатанному в тесную капсулу пилоту немало неудобств. Например — нет привычной тангенты ларингофона на шее, приходится пользоваться пультом ближней связи на правом подлокотнике ложемента.
— Первый — Второму. — сказал я, отжав клавишу. — Как по мне, то заготовку льда лучше отложить на потом. Прикинь, сколько мы топлива сожжём, таская его туда-сюда-обратно сотню без малого кэмэ? Опять же — ты, помнится, говорил, что маневрировать с полной загрузкой брусками довольно сложно — а кто знает, какие кренделя придётся там выписывать?
Пауза длилась секунды три.
— Второй — Первому. Насчёт кренделей — это Леднёв тебя уговаривал в Дыру нырнуть?
Я немедленно представил себе ироническую ухмылку моего бывшего вожатого — такая появлялась, когда кто-то из мальчишек нашего отряда пытался доказать, что ему крайне, вот прямо жизненно необходимоотсутствовать в спальне во время тихого часа.
— Так передай, пусть даже и не мечтает! Как он, кстати, не сбежал еще?
— На месте. — я покосился вправо, где за прозрачным колпаком маялся пристёгнутый к грузовой решётке астрофизик. Физиономия за забралом «Кондора» была невесёлой — переговаривались мы на общей частоте, и он прекрасно всё слышал.
— Вот и хорошо. — снова зашуршало в наушниках. — А насчёт льда — может, сейчас напилим, заскладируем тут, а заберём уже на обратном пути?
— Заскладируем, говоришь? — я критически обозрел металлические сетки, видимо, для этого и предназначавшиеся? Да ну их, возня — сначала складывать, потом на омары перегружать.… давай лучше всё потом и сделаем?
Пауза длилась секунд пять — Дима обдумывал это предложение, явственно подсказанное самой банальной ленью.
— 'Второй — Первому. — Согласен, лёд может подождать, сначала слетаем к Дыре, расставим аппаратуру. Так, Лёша, я стартую первым, ты за мной. Высота сто метров, выше не подниматься. Готов?
— Как юный пионер!
— Тогда — поехали!
Всё же это гагаринское словечко — «поехали!» — пользуется у работников Внеземелья, от «портеров»-буксировщиков до пилотов больших кораблей особой любовью. Правда, по нынешним временам оно не сопровождалось эффектными огненными шоу, подобно стартам первых «Востоков» и «Атласов» — при стартах с Земли давно уже пользовались батутами и гидравлическими толкателями; те же, кто отходит от орбитальных станций, ограничиваются тонкими белёсыми струйками из маневровых дюз. Остатки былого великолепия можно увидеть, разве что, во время взлёта с Луны корабля вроде нашего «Тихо Браге». Они поднимаются со спутника нашей планеты на колонне огня (куда скромнее, конечно, тех, что забрасывали на орбиту ракеты-носителя Королёва и Фон Вернера фон Брауна), вздымая густые тучи «лунной пыли». Эти тучи потом не рассеиваются по многу часов — частички реголита, из которой они состоят, заряжены статическим электричеством и подолгу не оседают на поверхность.
Нечто подобное происходило и сейчас, только, как говорится, «труба пониже, да дым пожиже». Эффект, производимый дюзами буксировщиков более походил на праздничный файер, чем на стартовый факел, пусть и малого, но всё же космического транспортного средства. Пылевые же вообще выбросы ограничились легким серебристым облачком — вода, в которую превратился лёд, растаявший под действием выхлопа, в вакууме мгновенно замерзала и оседала на поверхность планетоида инеем.
До Дыры по прямой лететь было ровно сорок два километра — около четверти часа полёта, считая взлёт и посадку. Конечно, можно сразу сесть где-нибудь поближе — но в том месте Дима с напарником уже много раз брали лёд; там были установлены приводные маяки, до сих пор исправно передававшие приводной сигнал, а при вриближении буксировщиков включавшие яркие фонари-мигалки. Кроме того, на месте выработки образовался своего рода небольшой карьер, оборудованный для удобства «шахтёров» тросами и металлическими сетками — работать там было гораздо удобнее и, главное, безопаснее, чем на нетронутой поверхности.образовался небольшой карьер, где работать было куда удобнее, чем на нетронутой поверхности…
К финишу нашего недолгого перелёта мы подходили на высоте восемьдесят метров. Контур Дыры выползал из-за близкого горизонта постепенно, и почти сразу я понял, что с орбиты я недооценил её реальные размеры. Дыра была огромна — не меньше трёхсот метров в поперечнике; её края, очень ровно очерченные, уходили вглубь гладкими, словно отполированными вогнутыми стенами. Ну да, конечно — если Леднёв прав, и этот колодец действительно образован энергетическим выбросом скрывающегося в толще льда (ледорадо, привыкаем пользоваться новыми терминами!) «звёздного обруча» — то они примерно такими и должны быть…
