Он откашлялся, извлёк из кармана лабораторного халата (и он сам, и его сотрудники предпочитали именно такую «униформу») и громко, очень медленно прочёл:
— Это Земля. Помощь близко. Держитесь. Если надо, примените протокол «Морфей».
Сидящий рядом со мной Дима непроизвольно дёрнулся. История была давняя, хорошо известная всем присутствующим. Пассажирский лихтер отправленный к «засолнечной» точке Лагранжа методом «свободного прыжка», сильно отклонился от финишной точки, и завис в межпланетной пустоте, ожидая спасателей. Ожидание это растянулось на две недели в условиях поистине невыносимых — теснота, жара, отупляющая скука, невесомость… К концу первой недели, осознав, что запертые в дюралевой коробке люди уже на грани, командир лихтера прибег к крайней мере — погрузил часть пассажиров в глубокий медикаментозный сон.
Дима, как раз и был на том лихтере, вместе с другими пассажирами тоже погружался в вынужденный сон — и сохранил об этом опыте весьма неприятные воспоминания.
Тем не менее, это помогло помогло продержаться до прибытия «Эндевора» — а земные НИИ, занимающиеся космической медициной, немедленно начали разрабатывать новые методики специально для подобных случаев. Протокол «Морфей», введённый сразу после того, как экипаж и пассажиры вынуждены были провести две недели
Разработки эти вскоре принесли результат в виде «протокола 'Морфей». Комплекты препаратов для него были разосланы на некоторые космические станции, включая и «Лагранж, со строжайшим условием применять их только после специального разрешения Земли — дело было в каких-то формальностях, связанных с клиническими испытаниями новинки. В результате, спецконтейнер с ампулами 'Морфея» так и пролежал под замком, чудом избегли уничтожения, когда метеорит уничтожил медотсек вместе со всем его содержимым, включая наличный запас медикаментов — и вот, кажется, пришло его время.
— Значит, хотят сделать из нас подопытных свинок? — сказал кто-то из заднего ряда. — А что, случай подходящий, а если что — всегда можно заявить, что других вариантов не было, нам так и так загибаться!
Я поискал взглядом говорившего — им оказался Леднёв. Начальник станции смерил шутника тяжёлым взглядом, но тот начальственное недовольство проигнорировал. Недавние катастрофические события словно надломили его — обычно юморной, чуть-чуть даже даже легкомысленный во всём, что не касалось работы, астрофизик сделался вдруг мрачен, неразговорчив, перестал отзываться на шутки, оброс и, если верить Гарнье, уже несколько дней не появлялся в лаборатории. На попытку поговорить он злобно огрызался и старался поскорее уйти под любым предлогом. Однако, на собрание пришёл — и вот, решил поупражняться в сарказме.
— Вопрос применения «Морфея» мы обсудим позже и в другом составе. — невозмутимо ответил Леонов. Похоже, он решил сделать вид, что не заметил наглой реплики Леднёва. — Сейчас меня интересует другое. Первое: почему контейнер, хоть и сигналит морзянкой, но не ведёт передач в радиодиапазоне? Кажется, было бы вполне логично, не так ли?
— На это ответить проще всего — сухо отозвался Гарнье. — Радиоаппаратура в контейнере наверняка есть, но она вышла из строя, как та, что была установлена на первом зонде. Что же касается сигнального фонаря, то он, полагаю, приводится в действие простейшим реле, нечувствительным к самым сильным электромагнитным импульсам.
Леонов немного подумал и кивнул.
— Согласен с вами, профессор. Тогда второй вопрос, куда более важный: как мы будем ловить контейнер? Как я понимаю, «омар» отремонтировать не удалось?
Теперь раз он обращался не к Гарнье, а к нам.
— Не удалось, Алексей Архипович. — Дима встал.– Двигатели разрушены полностью, система управления и топливный бак -тоже. Кое-что можно будет починить, но это дела не меняет. Без двигателей мы никуда не полетим.
Я вздёрнул руку.
— Позвольте мне, товарищ начстанции?
Леонов посмотрел на меня и кивнул.
— Я не согласен с Дим… товарищем Ветровым. — заговорил я. — Полагаю, не всё так безнадёжно. Вместо двигателей можно установить на раме батарею из баллонов с СО2, снабжённых самодельными дюзами…
— Не слушайте его, Алексей Архипыч! — не выдержал Дима.- Я знаком с тем, что задумал Лёшка, он просто спятил, если предлагает такое!
Я покосился на разгневанного напарника. Мы, действительно до хрипоты, едва не разругавшись, спорили, обсуждая моё предложение. И когда я предложил ему озвучить идею на совещании у Леонова, Дима категорически отказался.
— Погодите, Ветров. — Леонов смотрел на меня с интересом. — Дайте вашему товарищу высказаться.
Я, как ни в чём не бывало, продолжил.
— Тяги, которую разовьёт такой кустарный движок, хватит, чтобы добраться до контейнера и отбуксировать его к «Лагранжу». То есть, должно хватить, если я не сильно ошибся в расчётах….
Аудитория зашумела — похоже, моё предложение поразило всех. В самом деле, отправиться в полёт верхом на баллонах с углекислотой — это отдавало даже не авантюрой, а откровенным безумием.
