— Мэй, всё в норме. Не накручивай себе. — А в голове его крутилась мысль: "Кроме того, конечно, что ты беспробудно пьешь, и тебе насрать на то, что происходит вокруг. А ещё в городе начинается какая-то люто нездоровая херня, и со мной разговаривают электроприборы"
— Это, случайно, не из-за той штуки в пустыне? Не из-за того, что врата открываются? — Спросила она.
— Что? — Рик удивился этому вопросу.
— Я спрашиваю: Это не из-за того, что Он уже пришел, и что скоро всё начнется? — Последние слова Мэй произнесла хриплым безжизненным голосом.
— Что за…
— Я же говорил, что ты даже не представляешь, с чем имеешь дело, Рик Мур.
Рик замер. Голос не принадлежал его жене. Это был тот самый голос из радиоприёмника и из телевизора. С глазами её тоже произошло что-то неладное. Она моргнула, и вместо глаз у неё был тот самый белый шум.
Рик зажмурился в надежде, что всё это продолжение той самой галлюцинации, которую ему показали. Открыл глаза. С Мэй действительно произошло нечто нехорошее. Лицо её обезобразилось яростью, глаза мерцали статическими помехами и ярко светились в темноте.
Она молниеносно подскочила к Рику, и одним толчком повалила его на диван. Села сверху.
— Хочешь меня? — Она высунула язык изо рта и лизнула Рика за ухо. Тот дернулся, но Мэй держала крепко.
"И откуда в девушке, неспособной самостоятельно открыть консервную банку, столько сил?" — Подумал Рик.
— Ну, так как на счёт потрахушек? — Мэй мерзко засмеялась, запрокинув голову назад. Рик сомкнул зубы, и когда её приступ смеха прошел, и лицо оказалось на одном уровне с его лицом, крепко приложился лбом прямо в её переносицу. По ощущениям он словно бы ударил головой бетонную стену. На секунду всё перед глазами расплылось, а в ушах зазвенело. Когда зрение снова сфокусировалось, он увидел всё то же ухмыляющееся лицо со светящимися глазами.
— Ты очень плохой мальчик, Рик Мур. Я должен наказать тебя!
И Рик получил ответный удар. Он услышал, как что-то хрустнуло, и отключился.
Ему казалось, что его голову зажали в тиски. Причём, некто особо изощренный то усиливал, то ослаблял давление. Боль приходила волнами. И когда очередная волна боли схлынула, Рик всё-таки разлепил глаза. Он попытался встать, но моментально сел обратно. По ощущениям ото лба к затылку словно просунули штырь. На секунду пронизывающая боль заслонила всё его сознание. И когда вспышка прошла, он ощутил нечто тревожное.
— Мэй! — Закричал он.
Тишина.
— Жэсс!
Снова тишина.
Он окрикнул их ещё раз, но никакого эффекта это не принесло.
Со второй попытки он всё-таки встал. Ноги были словно ватные, и не хотели его слушаться. Ещё и пол под ногами ко всему прочему раскачивался из стороны в сторону. Он потрогал рукой переносицу, и ощутил под пальцами что-то влажное.
— Твою мать!
До второго этажа он добрался, держась одной рукой за перила, а второй — придерживая голову. Дверь в детскую была закрыта. Всё, как он и оставил. А вот в спальне дверь была открыта. Рик увидел смятое детское одеяло, валяющееся на полу.
"Она забрала её!" — Эта мысль поразила его мозг словно пуля.
— Сука! Гребаная сука! Ты догадалась забрать девочку! Мою девочку…
От переполняющей его злобы он схватил стул и метнул его в дальний угол. Стул жалобно скрипнул, встретившись со стеной, и растворился в темноте. А Рик безвольно сел на пол и заплакал.
Он понимал, что Мэй, даже в самом своём паршивом состоянии неспособна на такое. Её тело забрали, и теперь она безвольной куклой несет Жэсс навстречу… Навстречу тому, о чем Рик даже не хотел думать. Он не знал, сколько он пролежал без сознания. Часы уже в который раз показывали одно и то же время.
БУРЯ.
— Кофе будешь? — Сержант Хофнет внес мальчишке в камеру чашку с горячим напитком.
— Да. А можно еды?
Хью задержался на парне взглядом. Черные спутанные волосы, весь заляпан кровью, на запястьях — стертая от веревок кожа, на лице — татуировка. Если бы Хью встретил такого на улице — непременно схватил бы и отвез в участок, даже безо всякой весомой причины. Но перед ним сейчас был загнанный мальчуган с испуганным взглядом. Он сам пришел сюда, и попросил убежища. И внешний вид его говорил о том, что паренек увидел нечто такое, что тюремная клетка для него теперь вовсе не страшна. К тому же, он ничего не рассказывал о своих возможных преследователях. И от этого становилось по-настоящему жутко.
— Погоди, я гляну, что у меня с собой есть. — Хью автоматически запер камеру. Зашел в дежурную кабинку, и залез в холодильник, где он оставил блистер с ужином, взятым из дома. — Держи. Еда не слишком роскошная. Чем богаты, как говорится. — Хью усмехнулся и передал пареньку свой ужин. Сам он сел на скамейку рядом с ним.
Вэйд ничего не говоря, набросился на еду. Хью только присвистнул, глядя как вареный картофель и сосиски исчезают у парня во рту. Сколько же он не ел? Жадно, практически не разжевывая, он глотал холодный ужин.
