Но опасность представляли и врачи из мира людей. Альф был только наполовину человек. Некоторые физиологические и анатомические особенности духов, которые непременно обнаружились бы при тщательном медицинском осмотре ребенка, вызвали бы у любого врача вполне законное недоумение. И вопросы, ответить на которые Фергюс затруднился бы, не открывая тайны происхождения Альфа.
Фергюс долго искал подходящую кандидатуру. И, однажды, совершенно случайно, он встретил доктора Джейсона, который тогда только что закончил медицинский колледж и еще не успел сузить свое восприятие мира до аксиом, изученных им за годы обучения. Джейкоб Джейсон, молодой, мечтательный и только начинающий полнеть, считал, что мир, в который он входил на правах последователя Гиппократа, в том числе и мир человеческого тела, намного многообразнее, чем это описывалось в учебниках. Он собирался, после нескольких лет практической работы, сам написать учебник для будущих врачей. Книгу, в которой каждое слово было бы истиной, потому что противоречило закостенелым догмам. Поэтому, когда к нему обратился Фергюс, молодой врач очень обрадовался. Он счел, что встретил редкие мутации, что-то вроде представителя негроидной расы с голубыми глазами, изучение которых позволит ему заполнить множество страниц будущего методического пособия.
Фергюс не злоупотреблял походами к врачу. Альф тоже почти не испытывал недомоганий, отличаясь редкостным здоровьем. Так что они вполне могли бы обойтись и без доктора Джейсона, как это выяснилось со временем. Но Фергюс, будучи главой Сопротивления, исправно поставлял доктору клиентуру из числа своих соратников по борьбе с диктатурой Совета XIII. И доктор Джейсон охотно лечил их, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Его будущий учебник от количества новых страниц распухал буквально на глазах, даже быстрее, чем сам автор.
Доктор Джейсон уже не сомневался, что на Земле существует целая раса людей-мутантов, корни которой уходят в такое далекое прошлое, что с ним не сравнятся даже египетские пирамиды. Возможно, предполагал доктор, это потомки инопланетян, некогда посетивших Землю и бросивших свое семя в лоно первобытных женщин. Это было поистине великое открытие, и не только в области медицины.
Но сообщать об этом научному и мировому сообществу раньше времени доктор Джейсон не собирался. Он считал, что плод должен созреть, прежде чем его можно будет сорвать и предъявить миру. Иначе мир, раскусив незрелый плод, с отвращением выплюнет его и ославит доктора Джейсона как шарлатана. Или попросту забудет его, как великое множество других ученых, посвятивших себя науке, и только загубивших свою жизнь. Доктор Джейсон не собирался следовать по их пути.
Фергюс, по своим причинам, активно его в этом решении поддерживал и всячески поощрял. Их взаимовыгодная дружба крепла год от года. Учитывая, что человек живет намного меньше духа, Фергюс рассчитывал однажды воздвигнуть над могилой доктора Джейсона монументальный памятник, а его неизданный учебник надежно спрятать в той же расщелине, в которой он хранил золотой диск. Эльф не сомневался, что эти реликвии достойны друг друга и могут лежать рядом. Каждая из них, окажись она в руках людей, произвела бы настоящий переворот, который мог бы стать Армагеддоном для привычного всем мира.
Но дружба Фергюса и Джейкоба Джейсона никогда не переходила определенных границ, причем устанавливал их эльф. Поэтому сейчас, даже доверяя доктору, Фергюс рассказал только то, что счел нужным.
— Тетя Скотти стала жертвой морских разбойников, — поведал он доктору. — Они думали, что маяк необитаем, и рассчитывали чем-нибудь поживиться в заброшенном доме. Во всяком случае, такой версии придерживается полиция, которую я вызвал. Полицейские уже отбыли с острова, теперь очередь за вами, доктор Джейсон. Совершите чудо, прошу вас!
Доктор Джейсон уже не улыбался.
— Эта дверь? — деловито спросил он, показав жестом.
И вкатился внутрь, словно кегельный шар, попавший в лузу.
Вышел доктор Джейсон только часов через пять, с окровавленными по локоть руками. Он был похож на мясника.
— Горячей воды, — отрывисто бросил он столпившимся во дворе эльфам, ожидающим конца операции. — И, ради всех святых, хоть какой-нибудь стул!
Почти мгновенно ему принесли ведро с горячей водой и массивное кресло, извлеченное невесть откуда, в которое он смог со вздохом облегчения опуститься после того, как отмыл от крови руки. Джейкоб Джейсон сидел, закрыв глаза, глубоко вдыхал своей бочкообразной грудью морской воздух и блаженно улыбался. Он наслаждался жизнью. Он наслаждался своим могуществом. Так бывало каждый раз, когда он, Джейкоб Джейсон, смертный человек, одерживал победу над самой смертью.
Но эльфы этого не знали. И потому с недоумением смотрели на толстяка, который, казалось, заснул, сидя в кресле. Молчание нарушил Фергюс.
— Джейкоб, — спросил он дрогнувшим голосом, — что со Скотти?
