— Никогда не заводи с ним разговора о людях, — ответил Альф, подумав. — Во всяком случае, не отзывайся о них хорошо.
— Так он еще и мизантроп к тому же? Или он слишком много натерпелся от людей в свое время?
— Дед считает, что люди губят нашу планету, — виновато глядя на девушку, ответил Альф. — Они выкачивают из ее недр живительные соки — нефть и газ, осушают болота, вырубают леса, пытаются изменить даже законы природы. Они словно не понимают, что этим угрожают существованию всех остальных живых существ на Земле.
— А космос? — спросила девушка. — О космосе с твоим дедом тоже не разговаривать? Ведь достаточно одного астероида или кометы средних размеров, прилетевших из глубин Вселенной, чтобы наша планета была уничтожена. Где-то я читала, что астрономы выявили сотни космических объектов, которые можно назвать потенциальными убийцами жизни на Земле. Их размер превышает восемьсот метров в поперечнике. Но кроме них в одной только нашей Солнечной системе насчитываются более ста тысяч так называемых малых космических тел, падение которых на поверхность планеты приведет к масштабным разрушениям и многочисленным жертвам. Как быть с этим?
— Астероиды не имеют разума, — возразил Альф. — А люди — разумные существа. Но вместо того, чтобы объединить свои усилия в борьбе против общего врага, которым для них является Вселенная, они уничтожают друг друга и даже планету, на которой живут. На что они рассчитывают? Что после того, как погубят Землю, переселятся на другую планету во Вселенной, пригодную для жизни? Тебе не кажется это верхом цинизма и глупости?
— С этим не поспоришь, — вздохнула Оливия.
— Вот и не спорь, — сказал Альф. — Особенно с моим дедом. И все будет хорошо. Во всяком случае, у нас с тобой.
Оливия хотела что-то ответить, но внезапно схватила Альфа за руку и приложила палец к губам.
— Тихо! — прошептала она. — Ты ничего не слышишь?
— Нет, — ответил Альф. — А что я должен был услышать?
— Птицы не поют. И у меня такое чувство, что на нас кто-то смотрит. Как будто у леса появились глаза.
— Ты слишком впечатлительная, — успокоил ее Альф. — Птицы не поют, потому что мы с тобой увлеклись и начали слишком громко разговаривать. А насчет глаз… Я тебе говорил, что лес живой? И я имею в виду не бурундуков и белок. Каждое дерево в лесу живое, оно и видит, и слышит нас.
— То есть подсматривает и подслушивает, — возмутилась Оливия. — Куда как замечательно! И знаешь, что я тебе скажу, апологет природы?
— Что? — с улыбкой спросил Альф.
— В лес я больше ни ногой. Ну, ладно бы только белки или бурундуки! Но не хватало еще, чтобы каждое дерево в лесу перемывало нам косточки, сплетничая о наших с тобой отношениях. Не говоря уже о том, что ни к чему кому-либо знать, сколько раз ты меня поцеловал, насколько бы малой ни была эта цифра. А если вдруг…
Оливия не договорила и отчаянно покраснела.
— Что если вдруг? — заинтересованно переспросил Альф, не дождавшись окончания фразы.
Не ответив, Оливия вскочила на ноги и быстро пошла по тропинке, которая вела к кампусу. Альф поспешил за ней, уже ни о чем не спрашивая и скрывая улыбку.
Они расстались у дверей общежития, в котором жила Оливия.
— Будь благоразумен, — сказала девушка на прощание. — И не пытайся перепить один всю команду «Носорогов». Я слышала, что их капитан, кажется, его зовут Гарри, по этой части не имеет равных.
— А ты не зачитывайся Шекспиром после полуночи, — ответил Альф. — А то наутро глаза будут красные.
— Это мы еще посмотрим, у кого из нас утром глаза будут краснее, — заявила девушка.
— Посмотрим, — принял вызов Альф. — В девять утра.
— В девять так в девять, — согласилась Оливия. — Хвастунишка!
Альф потянулся к ее губам, но девушка протянула ему свою руку.
— Репутация девушки — хрупкий цветок, который надо беречь от злых и завистливых взглядов, — произнесла она хорошо поставленным голосом театральной актрисы. — Ты только не подумай, что я сержусь.
Альфу пришлось довольствоваться старомодным поцелуем руки.
Входя в общежитие, Оливия не удержалась и оглянулась. Ее ждало разочарование. Она увидела не глаза, а только спину Альфа, который спешил на встречу «Носорогов» с «Буйволами» в одном из студенческих кафе. Неожиданно девушке, которой заходящее солнце слепило глаза, показалось, что Альф отбрасывает не одну тень, а несколько. Но когда она попыталась вглядеться пристальнее, тени, словно перепуганные крысы, вдруг метнулись в разные стороны. И почти сразу Альф скрылся за углом здания.
— Привидится же такое, — печально вздохнула Оливия. — Вот что значит отказать себе в прощальном поцелуе.
И, уже не вспоминая о странном видении, она ушла перечитывать Шекспира в свою скромную студенческую келью. В эту минуту Оливия представляла себя Офелией, покорно исполнившей волю Гамлета. Она отправлялась в монастырь. И искренне горевала от разлуки с жестоким любимым, который предпочел ее разгульной пирушке с друзьями.
