– Это не опасно. – Джоак кивнул Шишон.
Она подбежала и тронула песчаную розу. Стебель сломался, и изваяние осыпалось кучкой песка. Девочка виновато поглядела на юношу и на сломанную игрушку.
– Не переживай, Шишон. – Он погладил ее руку, счищая налипшие песчинки, и поцеловал пальцы. – Мечта, как известно, не может длиться вечно.
Девочка усмехнулась, а потом подбежала к Кесле, которая обняла ее, благодарно улыбнувшись Джоаку.
«Мечта, как известно, не может длиться вечно, – по-думал он. – Но когда она здесь, ее нужно ценить и беречь».
Очень медленно он подошел к Кесле и присел рядом. Вдвоем они обняли Шишон, их пальцы переплелись. Так они переждали томительно долгие ночные часы.
Наконец по камням загремели сапоги. Джоак вскочил, хватаясь за меч. В расщелину вошел Хант в плаще, забрызганном кровью, и оперся о скалу.
– Шишон?
– Она спит, – ответила Кесла.
– Мы победили? – спросил Джоак.
– Караван наш, – кивнул Хант.
Кесла и Джоак вышли из укрытия, а кровавый наездник поднял на руки Шишон. Девочка открыла сонные глаза, улыбнулась Ханту и обвила руками его шею. Джоак заметил, что суровый воин смягчился, но видел скрытую тревогу в его глазах. Все вместе они вышли на поле боя.
Джоак смотрел на место битвы. Люди и животные напитали кровью песок. Вернувшийся в долину Рагнар’к уселся на скале. Слышались стоны и плач.
– Дети свободны, – сказал Хант.
Юноша покачал головой. После увиденного этой ночью дети никогда уже не будут по-настоящему свободны. Они столпились у сломанных повозок – испуганные, обессиленные, плачущие.
– А как там Мшей, дочка капитана? – поинтересовалась Кесла. – Она невредима?
– Да, – ответил Хант.
Но Джоак уловил глубокую скорбь в голосе дри’ренди и повернулся к нему.
– Ее отец погиб, – понурившись, добавил Хант. – Фесс вступил в схватку с одним из скал’тумов, когда тот прорвался к повозке с детьми. И умер прежде, чем Рагнар’к подоспел на помощь. Но его смерть не была напрасной. Фессу удалось выиграть несколько драгоценных мгновений и задержать чудовище до прилета дракона. Он спас детей.
Кесла отвернулась, зажав рот ладонью.
– Один из матросов с его лодки обещал отвезти девочку к ее родственникам, – закончил Хант.
Джоак закрыл глаза, глубоко вздохнул и постарался вспомнить лицо а’Калара, уходящего в темноту.
– Разбойники или убиты, или удрали в пески, – подошел к ним Иннсу. – К рассвету мы должны перезапрячь повозки каравана и как можно быстрее двинуться к Тулару.
– Нет. – Джоак сунул меч в ножны.
Все удивленно посмотрели на него.
– Эти дети достаточно намучились, – сказал он, сурово нахмурившись, и повернулся к Ханту. – Я хочу, чтобы ты с воинами увез детей отсюда. Немедленно. Береги их.
– Но ведь нам нужен караван для прикрытия! – возмутился Иннсу.
– Нет. Я не буду прятаться за спины детей. Фесс а’Калар был прав. Так нельзя.
– Но ведь мы спасли их, – не сдавался Иннсу.
Джоак рассмеялся, но с изрядной долей горечи – так, что и сам это услышал.
– Пока что мы никого еще не спасли. Хант, собирай воинов и отправляйтесь в путь, едва взойдет солнце.
– Будет исполнено, – кивнул кровавый наездник.
– Но что нам тогда делать? Как мы доберемся до Тулара? – сердито спросил Иннсу.
– Неужели мы не сможем пробраться внутрь незамеченными? – ответила ему Кесла. – Убийцы мы или нет?
Устыдившись, молодой человек замолчал.
Девушка подошла к Джоаку. Он посмотрел в ее глаза цвета сумерек и понял, что принял единственно правильное решение. Не потому, что она была сном пустыни, а потому, что ее взор светился простым женским состраданием и заботой.
Юноша наклонился и крепко поцеловал ее. Почувствовал, как девушка вздрогнула от удивления, а потом расслабилась в его объятиях. Они держались друг за друга, словно утверждая, что жизнь продолжается. А может быть, даже любовь.
На пустыню опустились сумерки. Дракон, несущий Сай-вен, мчался над песками, укрываясь в глубоких тенях под Южной стеной. Гигантское сооружение из песчаника вздымалось выше, чем мог взлететь Рагнар’к, но поверхность стены не была гладкой. Обрушившиеся участки каменной преграды лежали у ее основания, напоминая огромные уступы, а бесконечные песчаные бури испещрили стену отметинами. Кроме того, красноватую скалу покрывали черные шрамы, оставшиеся от древних войн. Таких следов становилось все больше, по мере того как дракон подлетал ближе к Тулару.
– Город уже виден, моя радость, – мысленно обратился Рагнар’к к Сай-вен.
Зрение дракона острее человеческого, и девушка, зажмурившись, посмотрела вперед его глазами.
