— Нашел кого спросить! Я же ведь только и делаю, что пляшу под ее дудку. Мое суждение в любом случае окажется пристрастным. И все же, знаешь, говорят, девичье сердце переменчиво. Я не стану больше злиться на тебя за то, что она к тебе неравнодушна, но… — Он испытующе взглянул на Пага: — Но ведь и ты не станешь возражать, если я буду с надеждой ждать перемены?
— Разумеется нет! — заверил его Паг. — Знаешь, честно говоря, мне было бы гораздо легче — не лучше, а именно легче, если бы Каролина не обращала на меня никакого внимания. Я просто не знаю, что и думать обо всем этом. Мне еще предстоят долгие годы ученичества. Когда-нибудь я должен буду управлять имением, которое пожаловал мне герцог. А теперь еще нелегкая принесла к нам этих цурани. Тут поневоле голова пойдет кругом!
Роланд сочувственно улыбнулся Пагу и положил руку ему на плечо.
—А я и позабыл, что ты одновременно ученик и придворный. В этом отношении мое положение гораздо яснее. Тебе, конечно же, приходится нелегко. Зато ты можешь сам принимать решения и отвечать за них. А моя судьба во многом была решена еще до того, как я появился на свет. — Он лукаво улыбнулся и предложил: — Послушай, а не выпить ли нам в знак окончания вражды по кружке доброго эля?
— Я-то не против, — улыбнулся Паг, — но боюсь, у Мегара найдутся возражения на этот счет.
Роланд заговорщически подмигнул ему и приложил палец к губам:
— А Мегар тут вовсе ни при чем. Я знаю одну лазейку в винный погреб. Пойдем, я тебе ее покажу. Там мы и выпьем по паре кружек за здоровье друг друга!
Роланд направился было к выходу из сада, но Паг остановил его, потянув за рукав.
— Постой, Роланд. Я хотел тебе сказать… Мне жаль, что мы нынче сцепились…
Роланд усмехнулся и закивал головой:
— Мне тоже, Паг! — Он протянул руку. — Мир?
Паг обеими руками стиснул ладонь сквайра.
— Мир!
Роланд и Паг вышли из сада и направились в глубину хозяйственного двора. Но стоило им свернуть за угол замка, как глазам их представилось душераздирающее зрелище: бедняга Томас, обливаясь потом, маршировал в полном воинском снаряжении от дверей казармы до бокового выхода из замка и обратно.
Он был облачен в подкольчужник и слегка поржавевшую кольчугу, которая была ему велика, на голове его красовался шлем, на ногах поверх кожаных сапог — металлические Паголенники. В одной руке Томас держал большой круглый щит, в другой — тяжелое копье двенадцати футов длиной, увенчанное железным наконечником. Вид у бедняги был столь нелепый и комичный, что сквайры, при всем сочувствии к нему, не удержались от улыбок. Томас, стараясь не выронить копье, невольно кренился влево. При поворотах его слегка заносило, и, чтобы не свалиться наземь, он вынужден был притопывать ногой и отталкиваться ею от земли.
За этой экзекуцией наблюдал сержант замкового гарнизона. Он отбивал такт шагам Томаса и, пряча улыбку, зычным голосом командовал:
— Ать-два, левой! Кр-ругом!
Паг был знаком с высоким, добродушным сержантом Гарданом. Кешианец по рождению, тот, как и все жители Империи, был темнокож и темноволос. Его алые губы раздвинулись в широкой ухмылке, стоило ему завидеть Пага и Роланда. Гардан был почти так же широк в плечах, как могучий Мичем, и отличался такой же грациозной легкостью и стремительностью движений. В его темных волосах пробивалась седина, но лицо сержанта, без малого тридцать лет верой и правдой прослужившего в войсках герцога, казалось молодым. Подмигнув Роланду и Пагу, он резко скомандовал:
— Стой! — И Томас повиновался.
Сквайры приблизились к Гардану, и тот с напускной суровостью бросил бедняге Томасу:
— Напра-во! — Томас подчинился. — К нам изволили подойти придворные его величества. На караул! — Томас вытянул правую руку вперед, склонив копье, которое, дрогнув в неопытной руке, едва не ткнулось острием в землю.
Великан Гардан шутливо отсалютовал Пагу и Роланду:
— Добрый день, сквайры! — и вновь повернулся к Томасу. — Выше руки. Марш вперед! — Томас, подавив тяжелый вздох, продолжал маршировать к казармам.
Усмехнувшись, Роланд полюбопытствовал:
— Что это за учение для одного бедняги Томаса? Где же остальные ученики мастера Фэннона?
Положив одну ладонь на рукоятку своего меча, а другой махнув в сторону Томаса, Гардан отчеканил:
— Мастер клинка Фэннон считает, что воину Томасу полезно поупражняться в маршировке под моим надзором. Еще немного, и он сможет гордиться своей образцовой выучкой! — Понизив голос, он добавил: — Томас — крепкий паренек. Уверен, после всего этого он будет чувствовать себя вполне сносно, разве что натрет волдыри на ногах.
— Но к чему все это? — настойчиво допытывался Роланд. Паг лишь покачивал головой.
