— Это даже я тебе скажу. В принципе на этом штырьке ангелов может уместиться сколько угодно. На практике же — не больше, чем их влезет в радиорубку. Но довольно об этом. Меня интересуют факты, а не глупые фантазии. Скажи, брат Спаркс, каким это образом луна мешает тебе принимать херувимов, посланных из Пальмаса?
— Откуда мне сие знать, о великий Цезарь?! Вы оба небось полагаете, будто я кладезь вселенских знаний? Увы-увы, куда мне — глупому бедному монаху... Я могу лишь сказать, что прошлой ночью, когда сей кровавый синяк вылез из-за горизонта, мне пришлось прекратить муштровать своих маленьких вестников. Лунные сигналы перекрывали наши по мощности, и нам пришлось закруглиться. Сегодня повторилась та же история.
— Луна посылает сигналы?! — ужаснулся Торрес.
— Да. Правда, расшифровать их я пока не могу...
— Пресвятая Дева... — совсем сник Торрес.
— А может, там, на Луне, есть люди? — предположил Сальседо. — И это они посылают сигналы?..
На сей раз презрительно фыркнул Спаркс. Надо сказать, нос у монаха был весьма внушительных размеров, и потому часть его иронии вылетела из ноздрей с таким оглушительным артиллерийским грохотом, что устоять перед этим шквалом могли только закаленнейшие из душ.
— Быть может... — зашептал Торрес. — Быть может, если звезды воистину окна в небосводе, как говорят некоторые, то ангелы из высших сфер забивают своей мощью тех, что пониже, а?.. А делают они это при луне для того, чтобы мы поняли: радиосвязь суть небесный промысел... — Торрес осенил себя крестным знамением и опасливо оглянулся.
— Не бойся, — успокоил его монах. — Во-первых, здесь нет инквизиторов, поскольку единственный церковник экспедиции есмь я, а во-вторых, твое предположение ничуть не противоречит церковным догматам. Впрочем, сие неважно. Я другого понять не могу: как именно ночное светило излучает радиосигналы? И почему оно вещает на моей частоте? Почему...
— Я объясню, — перебил его Сальседо с пылкостью и нетерпением, столь свойственными юности. — Мне кажется, что и наш Адмирал, и вы, роджерианцы, заблуждаетесь насчет формы Земли. Думаю, на самом деле она не круглая, а плоская. Существование же горизонта объясняется не тем, что мы живем на шаре, а тем, что Земля лишь чуть-чуть скруглена по краям, как... как большая Расплющенная полусфера. Что же касается загадочных сигналов, то херувимы эти идут не с Луны, а с корабля вроде нашего, который свалился с края земли и повис в Космической пустоте.
— Что-о?! — хором воскликнули Спаркс и Торрес.
— А то! — ответил Сальседо. — Разве вы не слыхали, что король Португалии, отвергнув план Колумба, снарядил тайком собственную экспедицию? Как знать — быть может, эти сигналы посылает корабль, который опередил нас, а потом упал за горизонт? Кстати, если это так, то понятно, почему сигналы появляются с восходом Луны. Потому что, зависнув в космосе, тот корабль стал вращаться вокруг Земли вместе с Луной, превратившись по сути, во второй, только невидимый, спутник. '
Хохот монаха разбудил пол-экипажа.
— Надо будет рассказать твою сказочку приятелю из Лас-Пальмаса, — сказал он, наконец утихомирившись. — Пусть включает ее в свой роман, ха-ха-ха... Ты бы еще сказал, что сии сигналы поступают с плюющихся огнем летательных колбас, кои якобы наблюдали собственными глазами толпы легковерных мирян... Нет, дорогой мой Сальседо, давайте не будем сочинять небылицы. Еще древние греки знали, что Земля круглая. А мы, роджерианцы, даже измерили ее окружность. Мы знаем абсолютно точно, что за Атлантическим океаном находится Индия. И сие столь же верно, сколь верно то, что существование летательных аппаратов тяжелее воздуха невозможно. Наш брат Рипскаллз, наши ученые-психиатры доказали, что так называемые «летающие колбасы» суть массовые галлюцинации — либо хитроумные уловки еретиков и турок, тщащихся посеять панику среди наших мирян. А вот лунное радио, смею заверить, отнюдь не галлюцинация. Я, правда, не знаю, какова его природа, но за то, что сигналы подает не испанское и не португальское судно, — ручаюсь. Ибо на всех кораблях, включая лиссабонские, радистами служат роджерианцы. Причем согласно нашим правилам они иной, нежели члены экипажа, национальности, дабы их, упаси Господь, не вовлекли в политические интриги. Никто из роджерианцев не позволит себе использовать для связи неизвестный код. Мы, последователи святого Роджера, не опускаемся до мелочных политических интрижек. И наконец еще одно немаловажное обстоятельство: предполагаемому корабельному передатчику все равно не хватило бы мощности послать сигналы до Лиссабона, так что ему пришлось бы транслировать передачу через нас.
— А почему ты так уверен? — спросил Сальседо. — Возможно, моя мысль тебя обидит, но монаха-радиста вполне могли обратить в новую веру. Или, допустим, некий мирянин выведал ваши секреты и изобрел собственный код... Все-таки мне кажется, что одно португальское судно шлет сигналы второму, находящемуся где-то поблизости.
Торрес вздрогнул и осенил себя крестным знамением:
