Несмотря на принятые им меры, вода с завидным постоянством продолжала поступать в шахту. Теперь, когда окончательно стало ясно, что неисправность сама по себе не устранится, надо что-то делать. Но что?
Стоявшие рядом с ним ракетчики во главе с мичманом Чепиженко молча смотрели на своего начальника.
— Какого дьявола вы стоите и смотрите как бараны на новые ворота? Марш по своим местам и займитесь делом!
Матросов тут же как ветром сдуло. Рядом остался только Чепиженко. Они были примерно одного возраста, и вдобавок мичман был гораздо более опытным подводником — сейчас они были один на один. Не было смысла обманывать самих себя.
— Я знаю это не хуже тебя, но что мы можем сделать?
— Прежде всего надо доложить старшему механику Красильникову, и он поможет разобраться.
— Нет. Это исключено. Он и так постоянно смеется над нами и называет яйцеголовыми. Мы должны справиться сами.
“Твои дурацкие амбиции не доведут нас до добра!” — про себя подумал Чепиженко, но вслух сказал: — Хорошо, мы разберемся сами. А пока надо присоединить шланг к низу шахты и постоянно сливать воду. А все же посоветуйтесь с дедом.
— Ладно, я посоветуюсь,
— Командиру ракетной боевой части немедленно прибыть на ГКП! — Раздалась команда из динамика “Каштана”.
— Что еще им надо? Чего он так орет? — недовольно вспыхнул Петрачков.
— Товарищ капитан третьего ранга! Вас давно ждут на разбор аварийной тревоги в центральном! — Неизвестно откуда появился старший лейтенант Олег Кузьменко.
— Вот черт! Совсем забыл! — с досадой ответил Петрачков, представив, какой нагоняй он получит сейчас от старпома. И опять этот старый дед Красильников будет издеваться над ним при всех! Старый дурак!
Глядя вслед убегающему Петрачкову, Чепиженко понял, что ни с кем тот советоваться не будет, и плюнул с досады. Придется “втихаря” разбираться самим.
Само по себе наличие воды в шахте не представляло угрозы, но если вода заполнит всю шахту, то может раздавить ракету, и что будет тогда?
Еще молодым матросом; лет пятнадцать назад, Чепиженко видел, как из упавшей на пирс во время погрузки и тут же треснувшей ракеты вырвался столб ядовито-оранжевого дыма. Люди с причала прыгали в воду, а крановщик, говорят, сиганул прямо с башни погрузочного крана! Слава Богу, что тогда не треснул и бак горючего, иначе от соединения с окислителем произошел бы такой взрыв, что мало бы не показалось.
А еще он вспомнил братскую могилу на кладбище в Полярном, где похоронены несколько десятков подводников после взрыва торпеды в отсеке дизельной подлодки, стоявшей у пирса. Точнее, хоронили то, что от них осталось. Погибшего старпома опознали по оторванной руке с именными часами. Не дай Бог повторить такое, да еще в море, под водой! Тут уж точно будет братская могила для всех и сразу.
Чепиженко отогнал дурные мысли и полез на верхнюю приборную палубу отсека, где и был его боевой пост корабельных систем повседневного и предстартового обслуживания ракет — КСПО. В конце концов, только он их настоящий хозяин. Петрачкову надо еще многому поучиться у него! А пока ничего страшного нет — как текла шестая, так пусть пока и течет. Через десять дней, во время ежемесячных проверок, они не торопясь проверят все водяные системы и авось найдут лишнюю дырку.
Как во вчерашнем анекдоте штурмана — “Первая заповедь одесских проституток — не суетись под клиентом!” Вот и мы не будем суетиться.
Советские подводные лодки не могли конкурировать с торпедными американскими субмаринами. Но это вовсе не означает, что действительно опытный советский командир не мог изредка нас удивить.
К-219, Западная Атлантика, 25 сентября, день двадцать второй
— Товарищ командир! Курс двести семьдесят восемь, ход шесть узлов, глубина семьдесят семь метров, — доложил вахтенный офицер Петрачков. Это была его смена: с 16.00 до 20.00.
— Есть, так держать. — Британов занял свое кресло на центральном. — Как дела в Шервудском лесу?
Шервудским лесом американские подводники называли ракетные отсеки из-за толстых серых стволов пусковых шахт. На советских лодках они были окрашены в светло-зеленый цвет, но, наверное, из-за тесноты с лесом никак не ассоциировались.
— Нормально, товарищ командир. Начали ежемесячный регламент, есть мелкие замечания, но на боеготовность они не влияют, — поскольку это было не совсем так, Петрачков счел за лучшее отвести взгляд в сторону.
— Хорошо, когда закончите — доложите. А теперь займемся гидрологией.
