Враждебный портной полностью

– Отец лечил его от псориаза АСД, – продолжила, неотрывно глядя на рюмку, Ираида Порфирьевна, – ставил компрессы, заставлял купаться в море, стоять под солнцем, ходить по горячему песку, одним словом, лечил, как положено по науке. И все шло хорошо, зуд проходил, кожа очищалась. Но этот дурак где-то вычитал, или кто-то ему сказал, что процесс можно ускорить, если вводить АСД внутривенно. Отец, естественно, объяснил, что это опасный бред. А он утащил у него бутыль АСД, купил в аптеке шприц и… начал сам себя колоть, как наркоман.

Что и требовалось доказать, посмотрел на костяной глобус Каргин. Вот она, семейная тайна. Скелет в шкафу. Только не в шкафу, а…

– И где дед его закопал? – Он испытал определенное разочарование от незамысловатости, учитывая профессию деда, семейной тайны. Даже если допустить, что несчастный Посвинтер не сам себе вкалывал АСД, а это делал дед в рамках научного эксперимента. Вспомнилась известная присказка: у каждого врача свое кладбище. Не суть важно, официально задокументированное или, так сказать, свободное, неформальное.

…Каргин, кстати, так до конца и не уяснил, как Порфирий Диевич относился к экспериментам и экспериментаторам. Однажды за карточным столом тот поведал историю о хирурге, удалявшем пациенту в присутствии студентов-практикантов паховую грыжу. Этот хирург (Каргин запомнил фамилию: Петрушанский) был настолько уверен в себе, что делал операцию… с завязанными глазами. И все у него, по рассказу деда, шло неплохо. Только в самом конце, когда он воскликнул: «Операция прошла LegiArtisl», то есть, в переводе с латыни, по всем правилам (врачебного) искусства, рука дрогнула, и скальпель перерезал семенной канатик. Чем это обернулось для пациента и как отреагировали на это студенты, Порфирий Диевич не сказал, но и так было понятно, что этот хирург редкий мерзавец. Мы с ним ушли на фронт в один год, продолжил дед, а в сорок четвертом ко мне пожаловал особист. Он сказал, что Петрушанский в Румынии перебежал к немцам, расспрашивал, как он жил в Мамедкули. Странно, в сорок четвертом к немцам уже не перебегали. А в пятьдесят седьмом, закончил рассказ дед, я встретил его на Казанском вокзале в Москве. Он был в очках с линзами и с бородой. Преферансисты выслушали историю молча, и только Дима поинтересовался, узнал ли Петрушанский Порфирия Диевича. Какая разница, пожал плечами дед. «Что же это за человек? Зачем он все это делал?» – не отставал Дима. «Я думаю, – ответил Порфирий Диевич, – ему было скучно жить. А когда человеку скучно жить, он экспериментирует со своей и… чужими жизнями».

Дима понял, что дед не выдал милиции предателя Петрушанского.

В другой раз Порфирий Диевич вспомнил про военного врача в армейском госпитале, на стол которого попал боец с тяжелейшей осколочной черепно-мозговой травмой. Этот врач объявил, что в голове раненого образовалась гематома, взял огромную, прокаленную над спиртовкой иглу и насквозь проткнул череп несчастного от виска до виска. В отличие от удаления паховой грыжи, эту операцию маленький Дима вообразил себе очень живо. «И он…» – «Конечно», – кивнул дед. «Но разве так можно?» – спросил Дима. «На войне все можно, – ответил Порфирий Диевич. – Потому-то, – добавил после паузы, – многие жалеют, что она рано или поздно заканчивается».

– Если бы! – нисколько не удивилась чудовищному предположению Каргина Ираида Порфирьевна. – В том-то и дело, что не закопал. Идиот вколол себе столько АСД, что у него начались необратимые генетические изменения. Он… зарос шерстью по самые глаза, вырос на полметра, руки свесились, как махровые полотенца, и еще у него… – Ираида Порфирьевна замолчала, стыдливо опустив глаза.

– Ты сама видела? – не поверил Каргин.

– АСД запретили тихо, окончательно и по всему миру, – продолжила Ираида Порфирьевна, – как в свое время ДДТ, было такое средство против вредных насекомых и сорняков. Знаешь, как АСД назывался в Англии и Америке? WB!

– Warnerbrothers? – усмехнулся Каргин.

– В каком-то смысле, – согласилась Ираида Порфирьевна. – Wayback, то есть дорога назад. Никто долгое время не догадывался, почему изобретатель так его назвал. Думали, что речь идет о коже. Она становится чистой и мягкой, то есть какой была до болезни.

– А на самом деле? Ты что, когда была цензором, читала медицинскую литературу?

– Wayback – человек возвращается к своим истокам, к древним, затерявшимся в веках brothers, точнее, праbrothers. Не каждый, конечно, примерно один из тысячи, – с презрением (или ему показалось?) посмотрела на Каргина Ираида Порфирьевна. Уж он-то, по ее мнению, точно не относился к этим избранным. – Из тех, кому регулярно вводили внутривенно большие дозы АСД, – уточнила она. – Предки – праbrothers – Посвинтера были Снежными людьми! И он к ним вернулся! Наливай! Ты же привез две бутылки? Что это за водка? Где ты ее купил? Какая-то кислая и слабая.

– Что ты несешь? – не выдержал Каргин.

– Она совсем на меня не действует.

– Я не про водку!