Враждебный портной полностью

У Каргина вновь затеплилась надежда опытным путем проверить наличие второго лица в ее теле. Вдруг восстановилось в прежнем или новом (это было еще интереснее) виде?

– Почему, – вдруг вырвалось у Каргина, – у меня не растут плавники?

…Наверное, он на мгновение потерял сознание, потому что не уследил, как Надя (словно воздух превратился в воду, а в этой среде у нее было тотальное превосходство) приблизилась к нему вплотную, прижалась грудью (к счастью, эти части тела у нее пока не подверглись изменению), прошептала ему в ухо: – Потому что ты не просто старик, а… мерзкий, похотливый старик…

Каргину бы обидеться, но он, напротив, испытал радость, какой давно не испытывал. Как если бы вся его жизнь с денежными, строительными, карьерными и прочими хлопотами камнем ушла на дно и он вновь оказался с Надей в подсобке их магазина в Ленинградской области, где они поздними вечерами считали выручку, составляли списки нужных товаров, а потом укладывались на надувную кровать.

Каким же, однако, простым, успел подумать Каргин, прежде чем Надя легко, словно они вдруг оказались в невесомости, перенесла его на диван и сама опустилась рядом, бесхитростным и коротким было мое счастье…

А потом он выпал из реальности.

У него словно выросли плавники, и он плыл сквозь Вселенную, раздвигая плавниками звезды, заглядывая в глубины, куда, как казалось Каргину, до него заглядывал один лишь Бог.

…Он проснулся (очнулся?) от тревожного звука, который, минуя слух, проникал прямо в душу. Он лежал в своем (пока еще) кабинете на нелипком, как обычно, а абсолютно сухом кожаном диване. Один. Застегнутый на все пуговицы и «молнии», как покойник в гробу. Никаких плавников. Его мужской (Каргин первым делом проверил) орган, определенно, не был задействован в стремительном любовном космическом путешествии. Или, если все-таки был, успел вернуться в обычное, скажем так, невыдающееся состояние.

Что это было?

Возможна ли в земной жизни бесконтактная, вне– (над-?) физическая близость?

Неужели он умер?

Дверь в кабинет открылась.

– Дмитрий Иванович, – испуганно, но уже с возвращающимся почтением в голосе произнесла секретарша. – Это из администрации. Сейчас вас соединят с президентом.

– Звоник! Где Звоник? – вскочил с дивана Каргин.

– Я здесь. – Следом за секретаршей вошла в кабинет Надя. На ее деловом костюме не было ни единой помятости, как будто она только что не лежала на диване с Каргиным, куда перенесла его как… пушинку? А вдруг и впрямь… не лежала?

– Шевели плавниками, служивая! – прикрикнул Каргин. – Все бумаги по «Новиду» мне на стол! Мухой!

– Уже там, – ответила Надя. – Слева в красной папке. Крупным шрифтом, чтобы вы могли прочитать, если будете без очков.

Следующие несколько дней в новообразованной государственной корпорации прошли в бессмысленной бюрократической суете, взметнувшейся, как пена над кастрюлей с супом, после телефонного разговора Каргина с президентом. Каргин таинственно помалкивал о содержании разговора, а потому столпившийся у кастрюли чиновный народ самостоятельно анализировал сложившуюся ситуацию. Ждали, причем одновременно, невообразимого повышения зарплат и… поголовного увольнения. Особенно волновалась женская, численно преобладавшая и успевшая мысленно (и без большой печали) распрощаться с достигшим пенсионного возраста начальником, часть коллектива.

«Это правда?» – жарко шептала, наваливаясь на Каргина грудью, секретарша.

«Что?» – отстранялся тот, топя ладони в упругой, как будто с пружинами внутри, плоти.

«Что он хочет назначить тебя, – в мгновения сильных душевных переживаний, она переходила на „ты“, – премьер-министром?»

«Откуда… Кто это сказал?» – изумлялся Каргин.

«Сказали…» – смотрела сквозь него широко открытыми глазами секретарша, должно быть, уже видя пустынный премьерский этаж в Белом доме, посты охраны, приемную размером со спортивный зал и себя, покрикивающую на охранников, отдающую распоряжения нижестоящим сотрудницам.

«Иди, иди», – выпихивал ее за дверь Каргин, не давая однозначного ответа и тем самым поднимая градус женского (от их имени и по их поручению действовала секретарша) волнения до критического уровня.

– Скажи, что никого не уволишь и всем повысишь зарплату, – посоветовала Каргину Надя. Она, похоже, окончательно преодолела гравитацию пола (половую гравитацию?) и свысока смотрела на сослуживиц. – Иначе они сойдут с ума. Я передаю им твои указания, объясняю, кому надо звонить, какие письма подготовить, они ничего не соображают.

– Хорошо, – согласился Каргин, – собирай в актовом зале коллектив, я отвечу на все вопросы. Где эти… – он до сих пор с трудом произносил их имена (язык как будто примерзал к небу, по телу пробегала судорога), – Выпь и Бива?

– Ты что, – с плохо скрытым презрением посмотрела на него Надя, – до сих пор не понял? Они не бегают по первому звонку. Сами назначают время и приходят, когда считают нужным.

– С кем же мы будем проводить рабочее совещание? – тупо и безнадежно (он это предвидел) поинтересовался Каргин.