Растерянно ищу глазами ручку, и после недовольного вздоха Цербер сама подает мне пишущий предмет. Быстро ставлю закорючку, даже не читая; моя оплошность, и очень серьезная, но задерживаться в этом склепе более пары секунд я не желаю. Получаю какую-то корочку и, словно пробка из встряхнутой бутылки шипучки, вылетаю за дверь, по пути прощаясь и мысленно надеясь как можно реже с ней сталкиваться.
– Эй, ты куда? – ловит меня за руку тот же парень, который привел к этой мегере. – Тебе же в отдел к Майорову, а это в другом направлении.
– Да? Спасибо! – тараторю и разворачиваюсь к нему спиной. – А куда? —Беспомощно оглядываю длинный коридор с кучей дверей и, как назло, пустой, будто и не будний день вовсе.
– Пойдем. – Мой провожатый выходит вперед и уверенно направляется к лестнице.
– Все управление в курсе, да?
– Конечно. – Он с трудом скрывает усмешку. – Парни еще и ставки ставили, кому в отдел привалит такое счастье.
– Чего?! – Спотыкаюсь на ступеньки от такого хамского откровения. – И как это понимать?! – Упираю руки в бока, склоняю голову набок и чуть ли не молнии глазами высекаю.
Оцепенение после встречи с Цербером сдувает моментально. Это меня сейчас так похвалили или наоборот?!
Ответа я не получаю. Топаю с досады ногой и в отдел того самого капитана Майорова вхожу с приклеенной улыбкой девочки-отличницы, наивной и ничего не ведающей.
Ну, здравствуйте мои дорогие! Вот она я – ваше «счастье»! Посмотрим, кто кого?
– Здравствуйте! – Я сама вежливость, от приторного звучания моего голоса аж зубы ломит.
Нестройные мужские голоса вторят мне в ответ. Окидываю взглядом собравшихся, стараясь вычислить своего временного начальника, но отчего-то никто из трех на эту должность не тянет. Видимо, начальство задерживается.
– Я… – решаюсь все-таки представиться и обозначить цель своего визита: мало ли, может, эти товарищи не в теме и даже не спорили на меня.
– Кость… – Один из парней окидывается на стуле и смотрит на того, кто меня сюда привел. – Вы чё, уже сами разучились принимать заявления у пострадавших? Хрена ты к нам ее привел?!
– Ну так она к вам, – тянет интригу тот самый Костя.
Не мешаю. Пускай мальчики померяются достоинствами. Подмечаю пустующий стол и прямой наводкой топаю к нему, скидывая по пути пальто.
– Здесь же свободно? – уточняю на всякий случай: не хочу никого подсидеть.
– Девушка… – как-то устало, словно отпахал две смены на руднике, обращается ко мне тот, что отчитывал Колю.
– Анастасия, – представляюсь. – Анастасия Игоревна Пахомова, – добавляю и отодвигаю стул. – Ну, раз стол ничей, то временно будет моим.
И во второй раз за последние пятнадцать минут в помещении повисает звенящая тишина, с той лишь разницей, что сейчас не слышен противный скрип пишущего предмета. Но зато нецензурные словечки, произносимые шепотом и с толикой раздраженности, шипением заполняют пространство. Возникшую паузу разрушают звуки открывающейся двери, уверенные тяжелые шаги и громкий выдох, сдерживающий крепкое словцо, желавшее слететь с уст вошедшего.
Оторвавшись от созерцания ошалелых лиц парней, я перевожу взгляд на вошедшего и прикусываю язык. В голове моментально образовывается вакуум. Мозг отключается, и все, что получается выдавить из пересохшего горла, это приветствие.
– Доброе утро. – Сглатываю ком и пристально смотрю на своего пятничного попутчика.
Интересно, а он помнит ту поездку?
Я-то хорошо её помню…
АНАСТАСИЯ
