Телефон еще несколько раз отразил входящие от Фила, которые я не приняла. Толку от него и этих разговоров. Затем наступила тишина.
Мои всхлипы. Ночной осенний ветер. Убивающая тишина и свет в окнах нашей квартиры. Я понимала, что нужно решать проблему, а не убиваться жалостью к себе. В конце концов, никто кроме меня ничего не сделает. Сегодня поеду в гостиницу. Завтра будет новый день, что-нибудь придумаю. В общагу попробую записаться, а если нет, значит, вернусь домой. Заберу документы, и гори оно синим пламенем.
Я поднялась, вытирая рукавами зареванные щеки. Не сразу услышала шум от машины, въезжающей во двор. А потом фары ослепили мои и без того убитые горем глаза.
– Кать! – голос Ромы нельзя было спутать. Он будто вытащил меня из болота обиды и безнадеги.
– Кать, какого черта ты трубку не берешь? – крикнул Филатов, оказавшись напротив меня.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты плакала? Значит, не ослышался. Почему ты… с чемоданом? – явно не понял Фил, скользя наглыми и чертовски красивыми глазами.
– Не плакала, – соврала, отвернувшись.
– А с чемоданом почему? Что значит, тебе негде теперь жить? – не унимался он. В тишине двора слышался только мотор от двигателя его дорогой тачки, а темноту разбавляли включенные фары. Филатов даже дверь не закрыл за собой, так и оставил открытой, спешил видимо.
– Какая разница? Зачем ты приехал? Посмеяться? – прошептала я. Куда-то злость подевалась, на ее место пришла усталость. Уже полночь. Время, когда люди лежат под одеялом и готовятся ко сну. А я здесь, на улице, под открытым небом с чемоданом и мешком мыслей, которые не дают покоя.
– Тебя родители выгнали?
– Подруги, – зачем-то призналась. Хотя скрывать-то нечего.
– В нашем унике учатся? – уточнил Филатов, продолжая разглядывать мое зареванное лицо.
– Ага, – кивнула, вздыхая.
– Поехали, поздно уже, – сказал вдруг мягко Рома.
– Что? – не поняла я, поднимая голову. Почему–то ощущала себя маленькой девочкой на фоне этого высокого широкоплечего парня.
– Завтра все расскажешь, – кинул он. Схватил чемодан и потащил его в машину.
– Ром, ты…
– Поехали, Рина. Холодно.
Рома
Я крутил руль, изредка поглядывая в сторону Кати. Она вся сжалась, будто маленький колючий ежик. Смотрела в окно, не издавая ни звука. Злилась, вероятно.
Когда услышал ее надломленный голос в трубке сразу понял что-то не так. Обычно мне плевать на едва знакомых людей, но… сейчас почему–то было это самое «но», которое заставило меня приехать. Забрать чемодан и дать по газам в сторону своей квартиры. Катя особо не сопротивлялась, хотя и вопросов не задавала.
Глаза ее, красные и опухшие, меня окончательно добили. Я вдруг ощутил странный привкус. Привкус вины очевидно. Только за что, пока неясно. Забавно, конечно. Редко подобным страдаю.
– Куда мы едем? – неожиданно спросила Катерина, продолжая залипать в окно кроссовера. На часах уже стукнуло двенадцать, машин почти не было, а светофоры моргали горящим желтым.
– Ко мне. – Наверное, нужно было отправить ее в гостиницу. Все же я не таскаю домой девок, не проходной двор. Однако я был уверен, что у Рины не то финансовое положение для нормального номера. Отвозить в хлоповник тоже не вариант. А позволить заплатить за нее, вряд ли бы согласилась. Поэтому ничего не оставалось, кроме как дать газу в сторону хаты.
– Что? – Катя повернулась, но я смотрел исключительно на дорогу. Хотя совру, если скажу, что мне было не интересно увидеть выражение ее лица.
– Не боись, детка. Сегодня у меня уже не встанет. Слишком устал.
– Останови. Я… я в гостиницу поеду. – Запротестовала девчонка ожидаемо.
– Не остановлю, так что крепись.
– Что твои родители подумают? Я… я не собираюсь ночевать дома у парня.
– Ничего не подумают, мы живем отдельно. – Хотелось подколоть Рину на тему дома и парня, но решил промолчать. Она явно прибывает не в лучшем состоянии, куда уж оценить шутки и пошлый юмор.
– Это ты во всем виноват! – выдала Катя, обреченно выдыхая. Я остановился на красный, первый красный, который был на протяжении всей дороги. Перевел на нее взгляд и подумал, что моя дурацкая идея с подставными отношениями глубоко пустила корни. Сначала фразу ляпнул, потом поцеловал. А все Ник виноват. Его идея была, мол выручай девчонку. Назвал своей, бери ответственность. Вот и взял на свою голову.
– Твои подруги меня ненавидят? – осторожно спросил. Загорелся желтый и я дал по газам.
– Хуже, – буркнула она. Я подумал, что может быть хуже. Если только…
– Сделали мою куклу вуду и закололи ее иголками?
– Одна из них в тебя влюблена по уши. А ты… ты на спор с ней переспал! Слушай, – она резко повернулась половиной корпуса ко мне.
– Стой, я ни с кем не спал на спор, – категорично заявил. В голове ничего не было из похожих шалостей. Да за последнее время единственная девушка, с кем я постоянно контактировал, была Катерина.
– В клубе, Ром. Ты переспал с ней в туалете. Капец! Так мерзко. Какие вы парни… – она вздохнула.
– Я честно не помню, Кать. Если и так, без желания твоей подруги ничего не было бы. Я же не насильник.
