— Тебя, — шепчет Макс и затыкает мои возмущения жарким поцелуем, прижимая к себе что есть силы.
Как и почему мы оказываемся именно у нас дома, не знаю. Мы могли бы поехать в квартиру Стельмахов, там точно никто не помешал бы нам до самого утра, но…
В доме стоит полнейшая тишина, а за окнами уже ночь.
У меня внутри все замирает в томительном ожидании того, что будет дальше. Мне и страшно и любопытно.
Макс заносит меня на руках в спаленку, в которой в детстве было проведено столько дней бок о бок, за тем самым письменным столом, где сейчас стоит огромный букет шикарных белых пионов, которые утром мне от него доставил курьер. Заносит и ставит на ноги, разворачивая к себе спиной.
Я вздрагиваю, когда пальцы Сима касаются молнии на платье, а губы касаются моего плеча.
— Макс, — говорю чужим голосом, который дрожит, — давай… поговорим, м?
— Серьезно? — слышу смешок, а потом его губы начинают прокладывать неторопливую дорожку из поцелуев к ушку, заставляя зажмуриться от наслаждения и закусить губу. — Уверена, мелкая?
— Н…нет, — пропищала я синхронно со звуком расстегнувшейся молнии на моем платье, которое тут же норовит стремительным атласным облаком свалиться мне под ноги, но я его ловлю, прижимая к груди.
— Но… в машине ты не захотел…
Божечки, да почему так сложно собрать мозг в кучку?!
Да потому что я ждала этого момента столько лет!
— Твой отец… — делаю еще одну попытку вернуться к разговору, хотя уже сейчас вполне очевидно, что не получится у нас диалога. Тела наши вытворяют бесстыдную ерунду и останавливаться не собираются!
— Мой отец подождет до более подходящего момента, — говорит Сим, легонько кусая в шею и нежно проводя своими ладонями по моим плечам, добирается руками до моих прижимающих платье к груди ладоней и отводит их в сторону, заставляя позволить ткани упасть нам под ноги.
— Илья… устроит тебе проб…
— И его давай тоже в спальню брать не будем, Виолетта, — перебивает Макс и разворачивает меня к себе лицом, обхватив ладонями мои горящие щечки. Смотрит глаза в глаза, но я все равно поежилась и прикрыла голую грудь руками. Глупость, конечно, но почему-то в этот момент все кажется слишком откровенным и пугающим. С каждой секундой думать получается все сложнее и сложнее.
— Забудь, — говорит Сим тихо, но уверенно, так, что пробирает до самого нутра. — Сейчас с тобой, тут, — продолжает, четко проговаривая каждое слово, Макс, — есть только мы. И я хочу тебя, Летт. Безумно устал бороться с собой…
А как я устала…
И на это раз целую первая. Разговоры подождут. Весь этот мир подождет!
Осмелев, привстаю на носочки и прижимаясь к Симу, от чего затвердевшие от желания соски на грани боли соприкасаются с грубой тканью пиджака Макса, и впиваюсь в его губы так, будто он единственный источник воды в этом мире, а у меня жажда. Такая, что горит все тело, а кожу словно покалывают тысячи маленьких иголочек, впиваясь до самых нервных окончаний. Каждое прикосновение рук Макса отдается легкими волнами сладкой боли. Но мне мало!
Я целую, прикусывая его нижнюю губу и тут же проводя язычком, заставляю снять пиджак и тянусь к пуговицам на рубашке, которая тоже нам не нужна. Мешает. Все мешает!
Макс одним стремительным движением рук подхватывает меня под попу и словно пушинку укладывает на кровать, навалившись сверху и придавливая к пружинистому матрасу.
Целует в шею.
Я полыхаю. От каждого его поцелуя, чем дальше, тем менее терпеливого и более напористого. Схожу с ума от каждого движения рук, что сжимают грудь, и от каждого взгляда, что Макс исподлобья бросает на меня, опускаясь все ниже и ниже.
Ловкими длинными пальцами Сим расстегивает пуговицы, не прерывая поцелуй, избавляется от рубашки и снова оказывается на мне. Так близко и так тесно, как никогда. Еще немного, и я буду готова умолять сделать хоть что-то, чтобы потушить тот огонь, что гуляет в теле, словно с кровью разнося желание по венам.
— Сим… — шепчу, но парень явно останавливаться не собирается. Покрывает поцелуями грудь, играя языком с вершинками, и целует в живот. Хватается пальцами за резинку трусиков, и до моего воспаленного от желания сознания только сейчас доходит, что он собирается сделать.
— Не надо…, — шепчу, но у него всегда есть свое мнение, и моя неопытность, неожиданно накатывая, заставляет краснеть еще больше и растеряться еще сильней, когда одним движением руки он стягивает тонкое кружево и тут же раздвигает руками мои ноги, наклоняясь, целует внешнюю сторону бедра, заставляя выгнуть спину в наслаждении и прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.
Продолжает пытку, горячими губами прокладывая дорожку из поцелуев и добираясь до заветного местечка, заставляет вскрикнуть, проводя языком по возбужденной горошинке. Переворачивая все внутри с каждым новым движением. Одной рукой сжимая мою грудь, а губами доводя меня до вершины блаженства, целуя, посасывая и проникая языком, давя на самые чувствительные точки.
