— Летта, я не могу без тебя, поверь мне! Я бы однозначно забрал тебя с собой, — звучит как железобетонное утверждение, и тут же к моей злости “на подмогу” волной хлынуло возмущение. Я даже с ответом не сразу нахожусь.
Забрал бы? Вот просто так, будто меня можно, как гребаную футболку, положить в чемодан и увезти, куда вздумается? Я не вещь, черт побери!
— А, то есть изначально план был таков, да? — брыкаюсь в его руках, наконец–то отталкивая от себя. — Ты бы меня “забрал”? Я должна была бросить все, что есть у меня здесь и поехать с тобой, верно?
— Да!
— Замечательно! Все решил, все распланировал. Браво. Молодец! — начинаю, как последний безумец, хлопать в ладоши. — То есть плевать, что у меня есть свое мнение и право голоса, да?
— Виолетта…
— И меня ты спросить не хотел! — кричу, перебивая. — Даже если все так, и ты действительно не врал о чувствах, но это мерзко и эгоистично — все решить за меня! А ты спросил, хочу ли я с тобой уезжать, Макс?! Хочу ли бросать друзей, универ, родителей, дом и страну свою, в конце концов?! Меня ты спросил?
На лице парня промелькнула растерянность. Сим смотрел на меня, а в глазах читался немой вопрос, который он и хочет, и, по-видимому, боится озвучить.
Я говорила, что я не верю? Так вот, я все еще как будто в каком–то идиотском сне и все это тут происходит не со мной. Буквально десять минут назад все было идеально! Я распадалась от ощущения счастья, а сейчас я вся горю от ярости и непонимания.
— Почему ты все решил за нас?! — спрашиваю, активно сжимая ладони в кулаки. — За меня, Макс?! Я не кукла и не собачка, которую можно водить с собой за веревочку! Я не вещь и не твой предмет гардероба! И не мелкая я!
— То есть, — говорит Макс, запнувшись на середине фразы, кивая каким–то своим мыслям. — То есть если бы я сказал, признался, ты бы просто сказала “нет”, правильно? Ты бы не поехала со мной? Наплевала на наши отношения и выбрала друзей и универ, верно?
— Я… — хотелось крикнуть ему в лицо гордое “нет, не поехала”, но горло сдавили тиски, и вышло только жалкое, — я не знаю. Не знаю, ясно?! — морщусь, смахивая мокрые дорожки со щек. — Но ты… ты все решил за меня, и это обидно, Сим!
— Я хотел как лучше, Летт! Я был уверен на все сто, что ты поедешь со мной. Ты нужна мне и тут, и там, и на всю жизнь ты мне нужна! А оказывается, я-то тебе не так уж и важен, да? — слетает горькая усмешка с губ парня.
— Ну, а с таким подходом, зачем я тебе нужна-то, а? Чтобы ты всю жизнь самолично мной распоряжался, даже не интересуясь моим мнением? Как марионетку, дергал за веревочки, направляя туда, куда только тебе надо?
— Ч…что? Что ты несешь?! — вспыхнул Макс, упирая руки в бока.
Было бы очень мило и соблазнительно видеть его таким — перепачканным в небесно–голубой и ярко-желтой краске — если бы ситуация до колик и до дрожи не была обидной. Просто разрывающей сердце.
— Я всю жизнь мечтала рисовать!
— Я не запрещаю тебе рисовать…
— Но ты решил за меня вопрос с универом, Макс!
— В Испании куча таких универов, и я не вижу никакой проблемы в этом! Я бы играл, ты бы была рядом и училась. Там! Я готов все что угодно сделать, только давай перестанем ругаться из-за такой ерунды!
— То есть моя жизнь, мое мнение и мое увлечение — это ерунда?
— Летт, да я же не это имел ввиду…
Все. Не слушаю. Не хочу слушать.
— Ну, и сволочь же ты! — одариваю парня горькой улыбкой и, развернувшись, вылетаю из мастерской. Шмыгаю носом, буквально пробегая к лестнице и не разбирая дороги, потому что все размыто от слез.
— Виолетта! — слышу в спину рык Стельмаха, но я не хочу его больше видеть. Знать не хочу.
— Виолетта? — удивленный голос папы возникает неожиданно. Где–то на краю сознания слышу, как открылась входная дверь и скорее догадываюсь, чем вижу, как зашли в дом родители.
— Малышка, что сл… — это уже говорит мама, но я просто пролетаю мимо них и, чеканя шаг, иду к себе. Не оглядываясь, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине три пары прожигающих глаз, просто игнорирую всех и вся.
Макс не идет следом, ну и черт с ним, да скатертью дорога! Не хочу слышать и слушать его глупые оправдания или наивные мечты, которые он нарисовал себе в голове, даже не поинтересовавшись моим мнением! В груди дыра, сердце болит, и хочется закрыться, спрятаться и просто… перестрадать.
Залетаю в комнату и запираю дверь на замок. Падаю на кровать лицом в подушку и даю волю слезам.
Ужасно! Все ужасно, но самым гадким, пожалуй, было то, что я узнала о клубе не от самого Макса, а из прессы. Гребаной желтой прессы! И этот номер… я не помнила наизусть, но почему-то была уверена, что это Илья решил “поставить финальную точку”. Козел. Все они козлы!
Слезы полились с новой силой. Я уже не сдерживала своих всхлипов и дала полную волю своему организму, чтобы выплакать всю ту гадость, что подобно мерзким червякам шевелится в груди.
