Взгляд на здание аэропорта, на хмурое серое московское небо и тяжелый вздох. Я сама приняла такое решение, а значит, мне ему и следовать. Да и, в конце концов, я лечу совсем не на каторгу, что за упаднические настроения! А как же желание мести?
Удавилось оно, — отвечает подсознание язвительно.
С титаническими усилиями я заставляю свои ноги двигаться, отмеряя ступеньку за ступенькой. В салоне нас встречают улыбчивые стюардессы, провожая к нашим местам, которые мы тут же занимаем.
Страшно признаться даже самой себе, но я искренне и до последнего надеялась на появление Макса. Что он ворвется в аэропорт, догонит, остановит, скажет, что любит, что не отпустит, да хоть что-нибудь скажет, и я растаю. Разревусь и, как в слезливой американской мелодраме, брошусь с объятиями ему на шею! А там: песни, пляски, поцелуи и хэппи энд.
Но.
Это пресловутое “но”. Он не появился и даже не позвонил. Что уж там, даже сообщения я от него не дождалась. С сотню за вчерашнюю ночь и столько же за день, а потом все — тишина.
— Что-то ты совсем скисла, принцесса, — замечает Таша, пристегивая ремень.
— Я не уверена, что я приняла правильное решение, — шепчу себе под нос, впервые озвучивая ту мысль, что не дает покоя. И отворачиваюсь, таращась в иллюминатор.
— Ну, ничего, увидишь Париж, влюбишься, и сомнения как рукой снимет, — воодушевленно заявляет тетя.
— Если бы… — вздох, и я чувствую, как начинает свое движение наша воздушная посудина. Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза, повторяя мысленно как мантру: я все делаю правильно.
Четыре часа комфортного полета, и тысячу и одну мысль спустя, нас встречает дождем Париж.
— Я забронировала нам два отдельных номера в одном из самых крутых отелей, Летт. Почти самый центр, — катит за собой чемодан Таша, с улыбкой и горящими глазами уже минут тридцать расписывая мне достоинства этого города. — У нас с тобой, кстати, очень насыщенная программа.
— Когда мы поедем в универ? — спрашиваю сразу и по делу.
— Завтра. Сегодня у нас с тобой другие планы. Но сначала в отель и дневной, крепкий сон после перелета. Я устала, и голова немного тяжелая.
— Хорошо, — все, на что хватает моего “воодушевления”. Будь я в другом настроении, может быть, плясала бы от счастья и предвкушения. Но сейчас можно мне кровать, подушку, одеяло и не трогать лет так …цать?
До отеля нас доставляет заранее заказанное Ташей такси, и, быстро зарегистрировавшись на ресепшене, мы проходим до наших номеров, где и расходимся, условившись встретиться через пару часов.
Войдя в номер и скинув пальто с ботинками, я завалилась на кровать, уставившись в потолок. Все последние часы я словно в какой-то прострации и не вижу ничего вокруг, и не слышу. Спроси меня сейчас, как дойти до стойки администратора, я даже не вспомню, где лифт.
Время подбиралось к часу дня, значит, в Москве три и родители уже на работе. Хватаю телефон и набираю маме, чувствуя острую необходимость услышать родной голос.
Непродолжительные гудки, и я слышу:
— Привет, малышка, вы уже прилетели? Как ваши дела, все хорошо? — по голосу слышу, что родительница улыбается, но при этом волнение скрыть ей не удается.
Они с папой ни разу не попытались меня остановить. Приняли мое решение и только без устали спрашивали, уверена ли я, но так , чтобы отговаривать или запретить — нет. И за это я, с одной стороны, люблю их еще больше, а с другой, мне бы не помешало, наверное, их грозное и решительное “нет”. А вообще чувствую, что я очень сильно расклеилась и пора бы брать себя в руки.
— Да, привет! — говорю и поднимаюсь с кровати, открывая чемодан. — Долетели и уже даже в отель заселились. Все прошло хорошо, — уверяю, принимаясь потихоньку раскладывать вещи, только бы чем-нибудь занять свои руки.
— Как погода?
— Дождь, — говорю, бросая взгляд в окно. — Мерзкий и противный дождь.
— Чем планируете заняться? Наверняка у Таши там уже целая программа на ближайшие дни готова.
— Угу, похоже на то. Список мест, которые “обязательны к посещению”, у нее внушительный, — улыбаюсь, понимая, что тетя искренне влюблена в этот город. — Вы там как? Работаете?
— Конечно, чем нам еще заниматься. Папа на объект уехал, а я вот в офисе, директорское кресло просиживаю. У нас сегодня мороз, и отец ни в какую не разрешил мне поехать с ним, боится, что замерзну, — смеется ма. — Бережет… — добавляет мечтательно, а у меня в сердце что-то болезненно екает.
Мама продолжает говорить, а перед моими глазами, словно в сумасшедшем фильме проносится наша с Максом история. Всего одно слово — бережет, а сколько воспоминаний, связанных с Симом. Всегда рядом, всегда готовый защитить, помочь, поддержать… а я? Что сделала я для наших отношения, кроме как с завидной регулярностью влипала в неприятности? Правильно. Ничего.
— Летта, малышка, ты тут? — слышу в трубке обеспокоенное.
— Да. Знаешь, мам, что-то я устала с дороги, наверное, прилягу, хорошо? Позвоню вечером.
— У тебя там точно все хорошо? Ты только скажи, если что-то не так. Мы первым же рейсом вернем тебя домой! — в сердцах восклицает мама.
