— Как она, док? — оборачиваюсь к мужику в возрасте, что идет к нам, заложив руки в карман белого халата.
— Все в порядке, не переживайте вы так, состояние нормализовалось. Сейчас девушка спит, а утром после осмотра вы сможете ее забрать домой, эм…
— Максим Артемович, — протягиваю руку, а у самого как гора с плеч свалилась, и я, кажется, впервые за долгие полтора часа вздохнул полной грудью.
Все в порядке. С ней все хорошо.
Прибью гадину-вредину за то, что обманула!
— Так вот, Максим Артемович и… — продолжает врач, бросив взгляд на девушку, стоящую в шаге от меня.
— Рита, — кивает подруга вредины, делая шаг к нам. — С ней все будет хорошо, доктор?
— Так вот, Максим Артемович и Рита, очевидно, у вашей подруги отравление. Возможно… да нет! Даже, скорее всего, реакция организма на какой-то сильнодействующий наркотик или на какой-то из его компонентов. Да, с Виолеттой Максимовной все будет хорошо, но вы должны понимать, что я обязан сообщить родителям девушки.
— Нет. Мы сами с этим разберемся, — перебиваю тут же.
— Но я не могу на это закрыть глаза.
— Док. Мы сами, — повторяю как можно более убедительно, упирая руки в бока.
Врач молчит. Оценивающе смотрит на меня, потом переводит взгляд на Риту и в итоге, спустя долгие секунды угрюмого молчания, что-то обдумав и кивнув собственным мыслям, говорит:
— Хорошо. Пока что вы можете ехать домой. Не переживайте, девушка проспит до утра, а утром вы ее заберете.
— Я останусь, — говорю поспешно.
— И я… — встрепенулась Рита.
— Нет. Тебя увезут домой.
— Что значит увезут?
— Я уже позвонил другу. Через десять минут он будет здесь.
Рита надулась, зыркнула на меня недовольно и передернула плечиками.
Ну, и славно. Пусть побесится, а потом хорошенько подумает о своей “роли” во всем случившимся.
Нет, если бы я только знал, что это дурацкий спор, я бы этой скотине Илье ноги и руки переломал, намотал его похотливое достоинство на уши и прикопал в ближайшем лесу. Ну, ничего, с ним нам еще предстоит содержательный “разговор”.
— Могу я пройти в палату? — киваю головой в сторону закрытых дверей.
— Вы уверены? Она сейчас на снотворном и проспит до самого утра, может, все же…
— Уверен!
Я просто не смогу уехать домой. Места себе не найду, пока не увижу, что она открыла глаза, узнала меня и снова язвит. Только тогда пойму, что с нашей Леттой полный порядок и выдам ей “целительную” порцию матов.
— Ну как знаете, да, можете пройти, — пожимает плечами врач.
Дважды повторять мне и не нужно.
Киваю и захожу в полутемную больничную палату.
Комната в светло-бежевых тонах, со светлой мебелью и кучей медицинских приборов, в окружении которых, мирно посапывая, на широкой больничной кровати и спит Летта.
Ритка заходит следом, присаживаясь на кровать в ногах у Летты, а я усаживаюсь в кресло рядом.
Она спит. Грудь мерно вздымается, дыхание ровное, и на лице полная безмятежность. Ресницы мелкой слабо подрагивают, а на щеках наконец-то появился ее милый легкий румянец, и она уже не так похожа на привидение, что я нашел в уборной клуба.
Я испугался.
Черт возьми, я просто обезумел от страха, когда услышал ее голос в трубке телефона.
По телу снова пробегает дрожь, стоит только вспомнить, что творилось внутри от момента ее звонка до момента разговора с врачом, и меня снова накрывает холодной яростью. В груди полыхает пламя.
Я откидываю спину на спинку кресла и просто как дурак пялюсь на это кукольное личико, которое преследует меня с самого нашего детства. С тонкими, изящными, словно сделанными руками искусного мастера чертами и невероятного цвета глазами, что сейчас закрыты.
Подумать страшно, но я знаю эту девчонку с рождения. Всегда она была маленьким ураганчиком и так и норовила испортить нам с Темычем игры, суя везде свой любопытный, аккуратный, чуть вздернутый носик.
Не могу удержаться и подаюсь чуть вперед. Хочется просто невыносимо сильно прикоснуться к ее пухлым губам, приоткрытым на выдохе, что я и делаю, напрочь позабыв о присутствии в палате посторонней. Тяну ладонь и осторожно касаюсь костяшками пальцев, наверное, только в этот момент совершенно четко понимая, что все, я доигрался. Когда увидел ее такой слабой и растерянной, а еще услышал такое доверчивое и полное надежды: Макс, — пропал окончательно. Она могла позвонить кому угодно, но набрала мой номер. Наверняка зная и понимая, что я буду в бешенстве, что я буду на нее зол, все равно позвонила. Не бате, не брату или своему крестному — моему отцу. Она позвонила мне. Зная, что я в другом городе, но даже несмотря на это, поверила и понадеялась именно на меня. И сколько бы я ни бегал от нее раньше, сколько бы ни язвил и ни задирал ее, сколько бы ни ругал, — это клиника. Вытравить ее из головы не получилось и уже никогда не получится.
Запал.
Нет, даже не так.
Уже нет.
Полюбил. Уже очень и очень давно.
Люблю. Так сильно, что готов весь мир бросить к ее ногам.
Хочу… будущего. С ней и только.
