Провожу подушечками пальцев по румяным щечкам, и в очередной раз удивляюсь, какая она мелкая. Именно мелкая! На фоне моей ладони ее личико кажется крохотным, как у ребенка. Но свой рост и хрупкость она всегда с лихвой компенсировала своими амбициями и упрямством.
Моя вредная упрямая Виолетта.
Только в этот момент я понял предельно четко, чего я хочу от нее.
Окольцевать. Женой я ее хочу назвать. Единственной на всю нашу жизнь.
Утро приходит в сопровождении головной боли и ломоты во всем теле. Кровь пульсирует в висках, а рядом слышится противный протяжный монотонный писк, который нервирует невыносимо.
С трудом открываю глаза, поднимая отяжелевшие, словно свинцовые, веки и с удивлением оглядываюсь. Глаза слезятся и щурятся от яркого света, но я могу рассмотреть светлые стены, на которых играют солнечные блики, приборы, аскетичную обстановку с минимумом мебели и… я.
Я в больничной палате.
Но как…?
Сформулировать вопрос до конца в голове не удается, поворачиваю голову и вижу дремлющего рядом в кресле Сима. Уставшего, сложившего руки на мощной груди и слегка растрепанного Макса. Его ресницы слегка подрагивают, но он точно спит.
И тут воспоминания накатывают волной, утягивая в страшный водоворот паники. Как картинки в сумасшедшем калейдоскопе, в голове проносятся обрывки вчерашней ночи: клуб, танцы, коктейли, Илья, подслушанный разговор и его мерзкий спор на меня, отравление и то, как я едва дошла до уборной. К горлу подкатывает ком, и мне снова становится дурно, с трудом удается сглотнуть вязкую слюну.
Идиотка Летта! Дура безмозглая и наивная.
Что это было? Почему мне так резко поплохело? Наркотики?
Внутри разрастается страх, смешивающийся с подступающей истерикой. Я ведь могла умереть. Макс был в другом городе и просто мог не успеть. А если бы я отключилась? Илья, он… Даже слезы наворачиваются на глаза, а сердце начинает лететь быстрее, вырываясь из груди.
Приходится сделать глубокий вдох и выход, успокаиваясь.
Обошлось. Все обошлось.
Чуть придя в себя, я снова поворачиваюсь к Симу. Всхлипываю от понимания того, что он приехал. Забрал меня. Притащил в больницу и просидел у кровати всю ночь со своей непутевой врединой.
Улыбка сама собой рисуется на губах, и тут парень открывает глаза. Смотрит на меня чуть осоловелым ото сна взглядом. Разглядывает мое лицо пристально и внимательно, словно пытается удостовериться, что это я и со мной все в порядке, а я, по-моему, лежу и не дышу.
— Привет… — говорю единственное, что пришло в голову, осипшим голосом. В горле пустыня Сахара, и мне ужасно, просто невыносимо хочется пить.
— Привет. Как ты себя чувствуешь? — говорит Макс, а по его тону невозможно угадать, злится он, расстроен или просто устал. Думается мне, все вместе.
— Сносно, — слабо улыбаюсь, а Макс молчит, ничего на это не отвечая. — Спасибо, Сим. Я… знала, что ты не бросишь, — говорю искренне, нисколько в нем не сомневаясь. Даже в детстве, как бы мы друг друга не ненавидели, он помогал. Всегда помогал! В школе иногда ворчал, но по просьбе родителей делал со мной уроки. Торчал у нас дома и не уходил, пока неспособная к математики Виолетта не начинала понимать, что от нее этот строгий учитель требует. Язвил и корчил рожицы, но упорно тянул малявку. И вытянул на золотую медаль!
В старших классах спасал от приставаний надоедливых ухажеров, и, похоже, с того момента мало что изменилось.
— Больше так не делай, мелкая, поняла меня?! — выходит резким хриплым голосом, и Сим порывисто подается вперед, перехватывая мою ладошку и сжимая в своих больших, горячих ладонях.
— Как?
— Не пугай меня так. Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там, в клубе, вредина! Клянусь, я думал, что прибью тебя, когда придешь в себя. Собирался устроить хорошую взбучку.
— И что тебя останавливает? — ухмыляюсь, а у самой слезы на глаза наворачиваются. Переживал и переживает до сих пор. Так сильно, что злость и страх ни за какими шутками и улыбками не скрыть.
— Мое дурацкое благородство, — ухмыляется Макс в ответ, нежно прикасаясь губами к моей холодной ладони. — Ты просто беда на мою голову, мелкая, — выходит тихо и в сопровождении с тяжелым вздохом. Мне даже жалко его стало. Вот ведь досталась же такая… подруга, какую и врагу не пожелаешь.
— Согласись, по-другому было бы скучно? — пошутила я, но шутки явно не мой конек. Макс поднял на меня хмурый колючий взгляд, сводя брови на переносице.
— Я точно тебя выпорю, вредина. Ты очень серьезно нарываешься!
Если до этого я предположительно была бледнее поганки, то теперь краснее красного сигнала светофора. Потому что воображение хоть и было еще хмельное и одурманенное, но вполне красочно изобразило картинки той самой “порки”.
И нет, хорошие девочки такие картинки себе не представляют!
— Я поняла. Больше в неприятности не влипать, слушаться, не спорить и говорить “гав”, когда подают команду «голос!».
