— Похорошел? — стреляет глазками женщина, что и с годами не потеряла своего юношеского задора.
У Гаевских, видимо, вообще это семейная особенность — не стареть.
— Да он всегда был таким, — морщусь, припоминая, что его белозубая улыбка и идеальный профиль еще со старших классов школы волновали девчонок. Чем, собственно, он всегда и раздражал.
— Ладно! Не так спросила. Возмужал?
В груди простреливает странное чувство, будто все сегодня крутится вокруг Сима. Сначала само его святейшество объявилось, потом звонок Артемия и т-о-онкие намеки во всем известном нам направлении, а теперь вот… Таша.
— Таша, — щурюсь, откладывая вилку, — ты к чему клонишь? Уж не заболела ли ты той же идеей, что и мама с тетей Лией?
— Женить вас? — делает глоточек вина тетя и отставляет в сторону бокал, отмахиваясь, — да брось. Это чушь. Жениться надо по любви. Вон такой же сильной, как у твоих предков. Да и как у Стельмахов. Свадьбы по договоренности родителей ничего хорошего не принесут, — качает головой Таша.
— Тогда перестань меня расспрашивать.
— Ладно-ладно, это было просто любопытство. Ну, так все-таки…?
— Да! — выпаливаю раздраженно. — Да, да и еще раз да. Возмужал, похорошел, и корона уже царапает небеса. Окей?
— Окей, — удовлетворенно говорит тетушка, хитро улыбаясь, и снова возвращается к изумительной пасте. — Но, честно говоря, я приехала в столицу на пару дней, чтобы поговорить с тобой.
— Со мной? Ко мне? — чуть не поперхнулась, не вовремя сделав глоток воды. — Что-то стряслось?
— Ну-у-у… — тянет Таша, но тут же, заметив мое испуганное выражение на лице, уверяет, — стряслась исключительно хорошая вещь.
— Та-а-ак…
— Помнишь, я весной тебе говорила про Парижскую школу искусств?
Сердце понеслось быстрее, ударяясь о грудную клетку. Мечта. Туда попасть даже сложнее, чем на луну. И действительно, у нас был такой разговор в прошлый приезд в гости Таши, но сама я поступление туда не потянула бы. Поэтому даже отказалась пробовать подавать документы. Хотя отец уговаривал. И не сомневаюсь, что ради меня был бы готов потратить любые деньги и средства. Но это было мое решение.
— Да, помню. Говорила, — осторожно киваю, уже отчего-то опасаясь продолжения.
— Так вот… — делает многозначительную паузу тетя, сцепляя пальцы в замок. — Тебя готовы туда принять. В декабре будет новая волна набора, на места отсеившихся ребят, и если бы ты решилась…
— Что? — перебиваю, не веря своим ушам, сжимая вилку в руках. — Ты шутишь, да?
— Нет, принцесса. Такими вещами не шутят. Знаю, что ты мечтала, и есть реальный шанс туда попасть, только скажи, я все устрою.
— Но, а как же… — говорю, ошеломленно выдыхая, и тут же запинаюсь. Но. Их так много, этих “но”. Во главе которых универ, который придется бросать, и семья, которая останется здесь, а я там. Несмотря на то, что мне уже девятнадцать, и многие в моем возрасте мечтают жить отдельно, на что собственно и намекал братишка, но я, наверное, слишком сильно дочь своих родителей и вылетать из гнездышка — это для меня колоссальный и очень непростой шаг.
Мне попросту страшно.
Я мечтаю и боюсь. Боюсь и мечтаю.
И да, Артемию у нас в этом плане было гораздо проще. Наверное, и в этом случае сыграло свою роль то, что я в семье самая “мелкая”.
— Что нос повесила? — берет пальчиками за подбородок Таша, доверительно заглядывая мне в глаза. — Ты чего, это же Париж! Малышка, ты бы училась у самых лучших из лучших! — и восхищению, что промелькнуло на лице папиной сестры, нет предела.
— Я знаю, все это знаю. Я грезила этой мыслью.
— Но?
— Но это далеко, — признаюсь нехотя. — Там нет мамы и папы, там вообще нет родных и знакомых, — откладываю вилку и заправляю выбившуюся прядь за ушко. — Я, наверное, бракованный цветочек, — усмехаюсь, отводя взгляд. — Вон все дети уже разъехались кто куда. И Стельмахи, и Тёма, а я не хочу.
— Солнце, чтобы чего-то добиться, надо не бояться принимать кардинальные решения и менять свою жизнь, а не сидеть, закрывшись в скорлупе комфорта. Поэтому я, собственно, и спросила, нет ли у вас чего с Максом…
— П-ф-ф… смешно, что вы все до сих пор верите, что между нами может что-то быть. Мы же разные абсолютно и то, что наши семьи дружат, не означает автоматом, что мы должны были влюбиться друг в друга. Да и, думаю, ты и сама знаешь, какой у нас Сим ловелас и повеса. Слухи о его новых романах то и дело гуляют в новостях.
— Парень молодой, горячий. Поверь, ваши с ним отцы были точно такие же.
— Он бабник, а такие не влюбляются.
