– Ну как вы не понимаете? – мягко начала я. – Мужчины же между собой тоже сплетничают…
Я сделала многозначительную паузу и для большей значимости подняла брови вверх.
– И что? – поинтересовалась Любовь Григорьевна.
– А то, что, возможно, Крошкин что-нибудь говорил о вас Юре. Ну понимаете, о чем я?
– Понимаю, – заблестели глазки вместе со стеклышками в очках.
– Так вот, идите погуляйте, а я все узнаю.
– Неужели ты сделаешь это для меня? – взволнованно сказала Любовь Григорьевна.
Хорошо, мне стыдно – этого вы ждали?
– Пара пустяков.
– Юра, – бодро провозгласила директриса, – ты тут сам со всем этим разберись, я же все равно ничего в этих проводах и программах не понимаю, а я сбегаю на почту, что-то перестали они приносить мою прессу.
Я облегченно вздохнула.
Любовь Григорьевна надела курточку – она у нее сейчас числилась в новинках – и, повертевшись передо мной, спросила:
– Ну как?
– Чудно, – кивнула я, – и цвет с вашими мыслями очень гармонирует.
– Бежевый? Почему?!
Буду я ей тут объяснять, что у нее в голове сейчас одна сплошная вареная сгущенка… Я сделала знак, что пора бы ей удалиться, и, не дождавшись ответа, Любовь Григорьевна вылетела из кабинета.
Юра прошептал что-то возмущенное монитору, пару раз задумчиво постучал пальцами по столу и изрек:
– Знать бы, откуда руки растут у твоей начальницы…
– Не сноби, – сказала я, – она – женщина ненормальная и чуткая, а такие люди не могут дружить с техникой и, кстати, сами же от этого страдают.
– Она, видите ли, не может, а я чини, – заворчал Юра.
– Работа у тебя такая, так что не гунди.
Я немного помолчала и спросила:
– Кассету-то уничтожил?
– Ага, – кивнул Юрка, сразу становясь добрым, пушистым и ручным.
– Все же интересно: кто это снимал?
– Зачем тебе это, было и было…
– А вдруг мне тоже захочется покуролесить с кем-нибудь, а меня нагло снимут!
– Так ты же не замужем, зачем тебе-то беспокоиться?
– Отличная логика, я тебе что – порнозвезда?
– Все у вас, девчонок, сложно, – покачал головой Юра.
– Да куда уж нам! А Зинка-то как на все это отреагировала?
– Посмеялась, ей, в общем-то, все равно, и потом, не ее это проблемы.
– Я на ее месте прибила бы этого охотника за сладеньким.
– Мне кажется, – сказал Юра, выбирая диск из стопки, – что ей эта ситуация даже льстила.
– Почему?
– У нее раньше был длительный роман с Семеновым Борисом Александровичем.
– С кем?! – изумилась я.
– Да с Семеновым, который планированием занимается.
– Поняла, – закивала я, ожидая продолжения.
Вообще-то, я сразу поняла, о ком идет речь, но просто это мне показалось невероятным… Волшебный мужчина был мною столь нелюбим, что даже по отношению к Зинке я, пожалуй, теперь буду испытывать легкое раздражение.
– Это значит – он ее учил оздоровительной физкультуре…
– Не знаю уж, чему он ее учил, – сказал Юрка, – а только она его бросила.
Нет, Зинка – она не так уж и плоха, да она просто отличная девчонка!
– А почему бросила?
– Говорит, что он нудный и очень жадный, каждую копейку считает, домой к себе на ужин приглашал, так размороженными полуфабрикатами ее кормил, вроде бы блинчики с картошкой подал…
Я прыснула со смеху: лощеный Семенов – и блинчики с картошкой!..
– Так вот, Зинка говорила, что эта кассета – его рук дело.
– Почему?
– Ну, отомстить ей хотел, она же всему офису тогда рассказала в красках, как она его бросала, как он ныл, да еще и парочку интимных деталей добавила.
– Каких? – не удержалась я.
Юра заулыбался.
– Вроде бы он любит, когда ему пятки щекочут, просто жить без этого не может. Видать, поэтому три жены от него сбежали.
Юра довольно громко засмеялся, и я его в этом поддержала.
– А еще что?
– Очень любит своих женщин фотографировать обнаженными и в ванной снимки развешивает.
– Отличный у нас начальник отдела планирования! – улыбаясь, сказала я.
– Сама понимаешь, желание отомстить у Семенова могло быть, он, правда, трусоват, но все же подленькая душонка.
– Но как таким образом он мог навредить Зинке? Ее это только позабавило. Все же эта кассета направлена против тебя, и письма с угрозами получал ты.
Юрка пожал плечами.
– А что с Зинки возьмешь, ей все как с гуся вода… Может, он решил наказывать всех ее ухажеров и моральный ущерб свой этим замазать да и деньжатами разжиться… Кто знает, что у него в голове?
– Неплохая теория, – задумалась я. – А кто еще, ну подумай, кто еще может это делать?
– В принципе, круг подозреваемых, на мой взгляд, не так уж широк, я тогда здорово голову над этим поломал…
– Почему, это же может сделать любой человек в фирме, – возразила я.
– Во-первых, на пьянках до самого конца остаются одни и те же лица, и в основном только они знают, что тут творится.
– Согласна, – сказала я, – еще камеру надо как-то заранее включить и выключить…
– В наш век можно все делать дистанционно, думаю, тут особых проблем нет. Мне кажется, что этот человек – завсегдатай и его присутствие при всем этом все же необходимо.
– А кто был на вечеринке именно в тот вечер, когда вы с Зинкой ламбаду на столе танцевали?
– Тогда перебирал всех, сейчас уже не припомню.
– Давай-ка думай, называй всех в столбик и по порядочку, я слушаю тебя очень внимательно.
