– Не знаю, – пожала плечами Зинка, – зашел злой, как собака, и говорит: «Посмотрите, как вы работаете!» – и тому подобное… А правда, что ты с ним спишь?
Отлично, вот так вот плавненько, без перехода.
– Нет, неправда, – сказала я.
– А Люська сказала, что он, голый, тебя к стенке прижимал.
– Прижимал, – покаялась я, – но дальше дело не пошло.
– Почему? – спросила Зинка.
– Так Люська же помешала! Вот думаю – прибить ее, что ли, за это?
– И правильно, – поддержала меня Зинка, – разве можно в таком деле мешать, я бы не простила.
– А Лариска-то как? – сменила я тему. – Отошла немного от смерти Селезнева?
– А что ей отходить, она вон уже на Воронцова твоего заглядывается, ты там смотри повнимательнее.
– Ничего себе, – якобы удивилась я, – а как же любовь?
– Да не было у нее никакой любви! Какая там любовь, Селезнев жены своей пуще Бабы-Яги боялся, она же у них в семье по финансам главная. С Лариской у него даже расписание было…
– Какое такое расписание? – поинтересовалась я.
– Один раз в неделю – ресторан, и два раза – у него в кабинете… ну, ты понимаешь.
– Что же он квартиру не снял?
– А зачем: у него в кабинете кожаный диван и стол три метра длиной, делай что хочешь. Лариска вроде сначала на все согласна была, а под конец кобениться начала. Кому это понравится – встречаться только по вторникам и пятницам!
– А почему в эти дни?
– Вроде бы он своей жене наплел, что в бассейн ходит, а плавки в раковине мочил, Лариска рассказывала.
Зинка рассмеялась.
– Так что смотри: держись за Воронцова, а то Лариска-то своего не упустит, она любит богатых и чтобы постарше были.
– Это я все учту, спасибо, – улыбаясь, сказала я.
Теперь понятно: Селезнев, видно, заменил встречу с Ларисой на встречу с Федором Семеновичем. Вот так и появилась на свет кассета, изменившая судьбы целой толпы людей.
Остановившись около почтового ящика, я вздохнула.
В дырочку дверцы было видно, что там лежит конверт… знакомый конверт. На секунду мне захотелось просто пройти мимо, не оглядываясь больше на зеленый ящик, подняться по ступенькам, открыть дверь и лечь на диван – прямо в плаще.
Зазвонил мой мобильный, и я полезла в сумку.
– Анечка, это ты? – запела моя маман.
Так, значит, ей что-то надо от меня.
– Да, я.
– Я сегодня проконсультировалась у своего врача, так вот, она говорит, что картофель, обогащенный крахмалом, мне не повредит. Я думаю, тетя Альжбетты не будет против, если я иногда буду добавлять ее картошку в свой суп.
Вот то, чего и следовало ожидать! Моя мама – это вам не кто-нибудь – это МОЯ МАМА!!! «Ее картошку в свой суп» – как это мило звучит!
– Ладно, но только в суп, – сказала я, пытаясь растянуть время до достижения матушкой дна пыльного, но столь ценного мешка.
– Спасибо, дорогая, передавай привет девочкам, и обязательно приезжайте ко мне в гости.
– Непременно, – сказала я, отключаясь.
Вот теперь я готова крушить мир и выкорчевывать с корнем фонарные столбы!
Я открыла почтовый ящик, взяла конверт и достала очередную угрозу:
«На днях мы решим наш вопрос».
Ах, как мне страшно, да я сейчас описаюсь!
Перешагивая через ступеньку, я добралась до своего этажа.
Позвонив Сольке, я стала нервно дергать ручку двери. Если у нее опять там… почкование, то я сейчас взорвусь! Но я ошиблась: Солька преспокойно пила чай с Альжбеткой.
– Где Славка? – спросила я.
– Опять уехал на огороды, – ответила Солька.
– Ты отчего такая бешеная? – поинтересовалась Альжбетка.
Я достала из сумки Солькин пропуск в библиотеку и письмо нашего разлюбезного шантажиста. Все это я шмякнула на стол перед девчонками, а сама, забрав у Сольки кружку, развалилась на маленьком диванчике.
– А откуда у тебя мой пропуск? – изумилась любительница «литературы за углом».
– Догадайся с трех раз.
– Ты что, в библиотеку записалась? – удивленно спросила Альжбетка. – Это тебе там дали?
Я убила ее взглядом.
– Нет, это одна клуша потеряла на даче Селезнева!
Солька побелела.
– Но, слава богу, – продолжила я, – пропуск этот нашла не милиция, а Воронцов, хотя еще неизвестно, что хуже…
У меня уже голова шла кругом от всего этого. Казалось, что может быть проще – пошли и взяли сокровища, мирно лежавшие в чемодане ровными пачечками… Так нет же, весь мир на пятки наступает и в спину дышит!
– И что сказал твой Воронцов? – съежившись, виновато спросила Солька.
– Сказал, что расстреляет.
– Кого?
– Меня.
– А почему тебя? – поинтересовалась Альжбетка. – Пропуск-то ведь Солькин.
– Если он хочет сделать это с ней, так зачем ты вмешиваешься? – заворчала Солька на подругу.
– Ты лучше письмо прочитай, – сказала я.
Солька развернула письмо, прочитала и передала его Альжбетте.
– Что теперь делать? – спросила она.
– Ну мы же решили, что найдем этого негодяя. Ты расскажи нам, что да как, и мы подумаем все вместе, кого подозревать, – мирно сказала Альжбетка.
– Да! – заорала я, злясь. – Давайте подумаем! Подозреваемых – куча, ну да ладно, не в этом дело, найдем мы этого душегуба проклятого, и делать – что будем делать?!
– Сдадим его в милицию, – уверенно сказала Солька, у нее милиция – это просто таблетка от всех болезней.
– За что? – поинтересовалась я.
