Я скрылась в доме, но мое исчезновение, похоже, никого не расстроило. Надька продолжала щебетать, словно канарейка, в тон ей басил Стас. Мне неоднократно приходилось замечать странности в поведении некоторых особ женского пола при общении с маминым телохранителем: они начинали хихикать, словно их непрерывно щекотали. Однако их старания, насколько я могу судить, ни к какому положительному результату не приводили, в общении со слабой половиной человечества Стас был неизменно галантен, но ровен. Поэтому, решив пожалеть Надькино красноречие, я снова высунулась в окошко и проронила:
– Дорогая, ты вроде бы куда-то спешила…
– Ой! – всплеснула руками наша физкультурница. – Спасибо, а я уж совсем забыла! Потом забегу, пока!
Надька моментально исчезла за смородиновыми кустами, мы со Стасом глянули друг на друга, я растянула рот до ушей и молча удалилась. Переодевшись по случаю жары в легонький сарафан и убедившись, что ни бабки, ни Стаса на горизонте не наблюдается, я огородами направилась к Ирке.
Жила она на другом конце деревни у своего дядьки, причем еще два года назад, когда я появилась здесь впервые, это была окраина, теперь же все изменилось. Обогнув птичник, я неторопливо прогулялась до продуктовой палатки, купила мороженое и вышла на Иркину улицу. Называлась она улицей Ломоносова и была до неприличности кривой.
Шагая к Иркиной калитке, я старательно косилась вправо. Именно там, соседствуя садами с улицей Ломоносова, находилась улица 50-летия Октября, та самая, на которую прикатили загадочные гости, разъезжающие на машинах с московскими номерами. Однако буйная растительность сводила на нет все мои старания. Разглядеть соседнюю улицу можно было лишь зимой да поздней осенью. Очутившись во дворе, я окликнула хозяев и, не получив ответа, постучала в окно. Через пару минут на крыльце показалась тетя Лена, жена Иркиного дядьки, полная добродушная женщина, постоянно погруженная в домашние хлопоты.
– Настя! – Тетя Лена устало заправила под косынку выбившиеся локоны. – Здравствуй, деточка! Ты к Иришке? – Я кивнула, уже сообразив, что Ирки дома нет. – А вы разве не встретились? Она в магазин пошла… Ты что, вокруг обходила?
– За мороженым завернула… Ладно, догоню ее. Спасибо!
Почти все магазины в Горелках располагались неподалеку от недавно заасфальтированного глиняного пятачка, расположенного в центре деревни и гордо именуемого площадью Восстания. Кто здесь восставал и по какому поводу, история умалчивает, но это место, по единодушному признанию коренных жителей и многочисленных дачников, само собой считалось местным центром цивилизации, тем более что тут же было расположено первое и оно же последнее административное здание деревни. Оно соседствовало с всенародно признанным и посещаемым заведением «У Лизы», считающимся у населения баром.
Мои попытки догнать Ирку по дороге успехом не увенчались. Лишь добравшись до продуктового магазина, я увидела в дверях хмурую подружку.
– Привет, – сказала я, подойдя поближе, – я за тобой от самого твоего дома чапаю…
– Привет, – вяло отозвалась та, пытаясь улыбнуться, – подождала бы там…
– Ты чего такая? – Я заглянула Ирке в глаза и с удивлением обнаружила, что подружка их прячет. – Что, в магазине батон свистнула?
Ирка все-таки усмехнулась:
– Ты, Настька, иной раз брякнешь!.. Не выспалась просто.
– А что тебе не спалось? – не унималась я, решив все же выяснить причину ее плохого настроения.
Ирка глубоко вздохнула и задумалась, явно размышляя, рассказывать ли о причинах поразившей ее бессонницы, и, развернувшись ко мне, сказала:
– Помнишь этих.., ну что вчера… Надькин воротник порвали?..
– Ну? – оживилась я. – Случилось что?
– Да нет же, – поморщилась Ирка, – ничего. Они ведь в семнадцатый дом приехали, к Савченко…
– К Савченко, к Савченко… – забормотала я, стараясь припомнить. – Это тот пацан, что записку написал?
– Вроде так…
– И что?
– Их участок с дядькиным углами соприкасается. Те два дня ничего, нормально все было, а вчера вечером веселиться принялись, беда. Наверное, как на пляже начали, так и остановиться не смогли! Здорово ты их завела!
– Вот еще, я тут при чем?
– Не знаю при чем… Только вот! – Тут Ирка протянула мне сложенный вчетверо лист бумаги.
«Ирина Захаровна и Анастасия Игоревна! Уезжайте в город». Ни больше ни меньше. Я покрутила листок и так и этак и взглянула на Ирку:
– И откуда это?
– Утром нашла. На подоконнике.
– Почерк вроде тот же?
Ирка кивнула:
– Похоже.
– И что все это может значить?
– Откуда мне знать? Я только знаю, что это Володькин почерк. К нему, вернее, к его старшему брату, приехала братва…
– Сразу уж и братва… – засомневалась я.
– Нет, ты что, слепая? Ты их вчера плохо разглядела, что ли? И брат Вовкин, Вадим, прошлой весной только из тюрьмы вернулся. Это я точно знаю, тетя Лена с Валентиной Петровной дружит, что в пятнадцатом доме живет, как раз рядом с Савченко. А это, видать, однополчане его проведать приехали.
– А с кем они живут здесь?
– Да с бабкой, совсем уж старая.
– Неплохо было бы, конечно, с этим Володей поговорить.
