– Не ругайся, да? Ты подумай, что такой «друг детей», – мой брат кивнул на робота, который все еще жужжал на месте, упершись в борт, – может натворить, если его ребенку подарят!
Это точно, страшно подумать.
– Ну, ладно, – Алешка прищурил глаза. – Мы им покажем!
– Алешка, – я опять взял мамин тон, – не увлекайся.
– Я придумал! Мы эти игрушки им подарим. Пусть сами в них играют, – и Лешка расхохотался. Весело, злорадно и зловеще. – Пошли домой, посоветуемся. План изобретем.
Когда мы уходили «изобретать план», скелет снова высунул в щелку свой череп и проскрипел:
– Пусть всегда будет солнце!
– И луна, – ответил ему Алешка.
А робот сидел уже на полу, держал перед собой свою круглую голову и устало долбил:
– Это на-до по-чи-нить!
Мы выбрались из трюма и прокрались в свою каюту. Свет зажигать не стали.
– Что будем делать? – деловито спросил Алешка.
– Будем делать вид, что ничего не знаем. – Правильно. А в самый момент мы им покажем!
– Кому им-то?
– Капитану. И его команде.
– Ну не вся же команда – жулики. Есть, наверное, среди них и честные люди. Только вот кто?
– Следить будем, – сказал Алешка, укладываясь на свой рундук и забираясь под одеяло.
– Постой, – остановил его я. – Ты куда собрался-то?
– Как куда? – удивился он. – Спать.
– А «робинзоны»? Их же выручать надо.
– Зачем? – Брат опять удивился. Искренне так. – Переночуют без нас, одну ночь-то. Мы ведь им не няньки.
Справедливо, конечно. Но не гуманно.
И я сказал об этом Алешке.
– Да они спят давно уже, – он взбил кулаками подушку и, отвернувшись к стенке (к переборке, как говорят моряки и речники), проворчал: – Чего и вам желаю.
Но, видно, и у него совесть не совсем была спокойна. Он опять повернулся ко мне и сказал:
– Ну, иди! Снимай «Илью Муромца» с мели.
Вообще, он прав. Пока наш пароход сидит всем брюхом в песке, мы ничем островитянам помочь все равно не можем. Надо ждать до утра.
– Слушай, – вдруг вспомнил Алешка. – Это, значит, в шлюзе, помнишь, они взвыли, да?
– А кто же еще?
– А почему?
– Волна сильно качнула пароход, вот они и включились. Они же неисправные. И сейчас тоже. Ты не заметил, пароход немного встряхнуло? Видно, близко какой-нибудь буксир прошел и развел волну.
Алешка замолчал, засопел носом.
Я тоже нырнул под одеяло и закрыл глаза…
– Слушай, Дим, а знаешь, о чем я еще догадался?
– Завтра расскажешь, – буркнул я. – Спать хочется.
– Капитан нарочно всех пассажиров с парохода разогнал – кого в город, кого на остров, чтобы без свидетелей эти вредные игрушки разгрузить, понял? Ну, я ему устрою!
«Не завидую капитану», – сквозь наступающую дрему подумал я. Перед моими глазами мягко заиграли волны, побежали по ним солнечные блики. После всех трудностей и волнений так приятно было погружаться в глубокий сон.
Но не тут-то было.
В дверь забарабанили. Похоже, ногами.
Я даже вздрогнул и заорал, как бешеные игрушки:
– Кто?
– Мы, – запищало за дверью.
Это были тети-Гелины близнецы.
– Вы спятили, друзья? – разозлился я. – Ночь на всей Волге, все спят.
– А мы не спим, – проныли они дуэтом. – Мы боимся.
– Им, наверное, страшный сон приснился, – предположил Алешка. – Впусти их, жалко.
– Чего – впусти? Пусть идут к своей иностранной тете.
– А ее нет, – заявили в два голоса близнецы. – Она исчезла. Потерялась.
Так… Еще интереснее.
Я соскочил с койки, включил свет и впустил в каюту зареванных близнецов.
Они были в одних пижамах и тут же шмыгнули к Алешке под одеяло.
– Ну, – нахмурился я. – Рассказывайте, куда тетку девали?
– Мы не девали! Она сама девалась!
– Говорите по одному, не все сразу. – Они когда вместе говорят, такое впечатление, что их не двое, а в десять раз больше.
Немного поспорив, кто будет рассказывать, они согласились, что старший. Который на пять минут.
– Мы спим, – начал Тедька. – А потом как проснемся! А тети Гели нигде нет!
– А когда засыпали, она была? – уточнил Алешка.
– Не совсем.
Очень понятно. Наполовину, что ли?
– Она сказала: «Спите сейчас же. Я на минутку выйду. Закат посмотреть».
Посмотрела тетя Геля вечерний закат… Уже утренний рассвет начинается, а ее нет. Странно. Не могла она близнецов одних ночью оставить. Она и днем-то их за руки держит.
Мы с Алешкой переглянулись и стали оде-ваться.
– Сидите здесь, – сказал я братьям. – Ничего не бойтесь. А мы сейчас найдем вашу тетушку. – И мы выбрались на палубу.
Начинался рассвет. Было холодно и неуютно. Даже дождик немного моросил.
Мы обшарили все палубы, даже ведра в скамейке перевернули. Прошли на нос. На корму. Спустились вниз. Опять поднялись на верхнюю палубу. Со всех шлюпок содрали брезент, хотя прекрасно понимали, что тетя Геля в шлюпку не полезет.
Нигде ее не было.
А потом Алешка сказал:
– Дим, может, она на дискотеке задержалась и теперь уже спит давно в своей каюте, а мы лазаем везде, как обезьяны.
– Если бы так… – Я вздохнул. – Она бы сейчас весь пароход разбудила – близнецов искать. Ладно, пойдем проверим.
И мы пошли в седьмую каюту. Постучали в дверь – тишина. Ни ответа ни привета. Постучали погромче. Та же реакция.
Я нажал ручку, приоткрыл дверь, просунул голову и позвал:
