Это обеспокоенный голос женщины-воина. Благодаря своей новой внешности я становлюсь популярен среди молодух. Уже вторая дородная красавица благосклонна к дедушке и переживает за его мускулистую задницу.
А я что-то стал часто о задницах думать, пора это прекращать.
Бабка двигалась внутри чётко очерченного круга, а красный огонек теперь расплылся по радиусу и вгрызался вглубь.
«Крематорий, отойди от неё!» — это уже обеспокоенный Огонёк зовёт, а я никак не могу оторвать взгляд от происходящего.
Колдунья вытягивает руки и с треском ломаются деревья, разлетаются ветки, с болью раздирается кора и над рейдом пролетают кривосложенные доски прямо в руки старой редиске.
«Крем! Отходи!»
Я и правда начинаю пятиться не сводя глаз с того как она бормочет непонятные молитвы и дерево в старческих лапах изгибается, как резиновое, заостряются кончики, и вот уже в руках у нее…кресты? Кресты без распятия. Она еще бормочет и четыре конца белеют, заостряются, а она крутит перекладинами как заправский жонглёр.
Меня хватают за плечо и силой оттаскивают назад, я вижу широкую спину воина, вижу амазонку которая оглядывается на меня с жалостью и отворачивается вновь, вижу как маги делают пассы руками, наступаю на яблоко и спотыкаюсь, но Огонёк ловит и подымает, как пошатнувшийся стул.
— Всё, норм, Крем. Мы справимся. Будь с лекарями. И руководи — твои советы очень важны.
Сарказм это или он правду так думает? Но уже нет времени спрашивать.
Огонёк возвращается на своё место. Он спешит, он бежит — боится не успеть, рискует упасть на меч и отрезать себе голову. Молодёжь… Вечно они бегут навстречу смерти. Дураки. Война — дело молодых.
Земля вокруг старухи обваливается, сыплется вниз. Она уже на чётко выделенном участке крутит свои трюки крестами и вдруг переступает границу — бросается в бой.
Воин со щитом не теряется и первым вступает в схватку. У бабы в руках два креста, и она равномерно бьёт то одним, то другим — с невероятной для старой женщины скоростью. Безымянный герой отбивает один удар мечом, а второй принимает на щит.
— Не атаковать! — кричит кто-то. — Дайте танку набрать агро!
— Да, — подтверждаю я. — Пока не атакуйте!
Баба не может пробить воина, по крайней мере пока, но не расстраивается — только наращивает силу и скорость ударов. Круглый островок за её спиной полыхает красным огнём.
Толпа ощетинилась остриями мечей, и я выглядываю из-за спин, чтобы видеть сражение. Достаточно? Как они определяют, когда достаточно? Когда давать команду?
— Крем, давай! — истошно кричит Огонёк, и я слышу азарт в его голосе. Он рвётся в бой, но не может без моего приказа.
Стучат кресты о щит воина. Он всё ещё стоит. Скоро всё изменится. Но мы тогда ещё не знали. Не ожидали.
Я одним «взмахом мысли» оказываюсь в интерфейсе, как чёртов вирус — выделяю своих воинов и отдаю приказ:
— Вперёд! В атаку! И пусть никто не уйдёт на перерождение!
Лучники поднимают оружие, натягивают тетивы, целясь вверх. Маги хлопают в ладоши и одновременно выпускают с десяток красных шаров. Воины кричат, распаляясь, как боксёры перед боем.
И тут баба меняется.
Позади неё тлевший круг воспламеняется, и столб огня бьёт вверх, освещая поляну. Ведьма становится больше — тело раздувается, мускулы рвут рукава, и она начинает бить крестами, вращая оружием, как мельницей.
Стрелы разлетаются на куски, не долетая до обезумевшей твари, а шарики сбиваются в сторону. Танки закрываются щитами — только вспышки остаются на деревянных кругах. Часть снарядов летит в ДД-шников, вынуждая их рассыпаться в стороны. В нас тоже прилетает два шара.
Я не успеваю отскочить — меня оттаскивает девушка, приятно пахнущая лекарствами. Красный шар выжигает траву там, где секунду назад я стоял, наблюдая за битвой.
— Будьте осторожны, РЛ. Сейчас я вас подлечу, и будете как новенький!
— Танка лечи, дура!
Я отталкиваю её и бросаюсь вперёд, чтобы лучше видеть происходящее.
Огонь разгорается всё сильнее, а ведьма крутит оружием с такой скоростью, что танк пропускает удар за ударом. Он неловко отступает, падает, пытается встать — но снова получает удар.
— Лечить воина!
Полоса жизни танка стремительно уменьшается. Он лежит на земле, щит валяется рядом, меч вообще где-то потерялся, и теперь боец лишь беспомощно пытается уклониться.
Трое лекарей не успевают его спасти, и теперь у нас осталось всего двое. А бабка, вращая горящими дьявольскими крестами, бросается в сторону магов.
Воин с копьём — ещё один безымянный дурак — бежит наперерез. И попадает прямо под «кресторезку». Минус один в пользу ведьмы.
— Разбегаться! Организованно! Не трогать её!
Метеор из вертлявых крестов несётся к военным — они уходят вправо. Движется к лучникам — те ловко отпрыгивают, забирая стрелы с собой.
Я замечаю, что огонь пульсирует, подпрыгивает, оседает, тускнеет. Будто теряет силу. Ведьма двигается медленнее, но её смертоносный веер крестов всё ещё опасен.
— Не подходить к ней! Избегаем ближнего боя! «Дальнобойщикам» — осторожно пробовать!
Как приятно, когда тебя беспрекословно слушают, особенно когда это так важно.
