Давным-давно, когда Земля была еще совсем юной, маленькой и плоской, и не успели еще устать три могучих слона, держащих ее на своих спинах, и не уплыла еще из-под их ног громадная морская черепаха, чтобы сгинуть безвозвратно в пучине бесконечного океана, жила себе страна под названием Амиран. Жили и другие страны. Жили-были как по соседству, так и в отдалении. Жили, порой толкаясь локтями, порой наступая друг другу на ноги, но жили. А потом перестали. Случилось то, что, если верить преданиям, уже было некогда. Человек, вечно жаждущий лучшего и недовольный тем, что имеет, в поисках этого лучшего пересек запретную черту. Допрыгался. Открыл краденым ключом запретную дверцу и впустил в свой несовершенный мир то, что этот мир и погубило. И мир погубило, и людей. И встал перед немногими оставшимися в живых вопрос: как жить дальше? Приспособиться, подчиниться и выживать, или бороться, не надеясь выжить? А если бороться, то зачем? Чтобы победить? Или чтобы умереть достойно? И с чем бороться – с теми чудовищами, что пришли в твой мир извне, или не только с ними, но и с теми, что живут в твоей собственной душе? И без победы над которыми бесполезно возрождать былую жизнь, ибо она все равно обречена. Как обречен был этот мир уже тогда, в те счастливые времена, когда еще существовал и Амиран, и те, кто жил по соседству с ним, и даже те, что благополучно прозябали поодаль.
Так и душа моя идет путем зерна:
Сойдя во мрак, умрет – и оживет она.
И ты, моя страна, и ты, ее народ,
Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год,—
Затем, что мудрость нам единая дана:
Всему живущему идти путем зерна.
Пролог
Гости съезжались на праздник. Каждый год в этот зимний день и в этот сумеречный час встречались они тут. И древний замок, светясь изнутри словно от радости, встречал их гостеприимно распахнутыми дверями.
Гости – все в маскарадных костюмах, подъезжали в санях и каретах, возникающих словно из ниоткуда в мутноватой дымке, окутывающей замок, выходили из своих экипажей и проходили несколько шагов до крыльца. Они шли, не оставляя следов на чистом, наметенном недавней пургой снегу, а на крыльце их уже ждал, раскинув руки в готовности заключить в объятия радушный хозяин.
Гости обнимались с хозяином, которого знали вот уже тысячу лет, целовали руку сегодняшней хозяйке торжества, с которой были знакомы нисколько не хуже, а за их спинами на месте их сгинувшего невесть куда экипажа, уже появлялся какой-то следующий, и гость, не задерживаясь на крыльце, проходил внутрь.
Огромный зал с ушедшим куда-то в опрокинутую над головой бездну потолком, и уходящими туда же – в бесконечность, колоннами, был ярко освещен мириадами свечей, горящих в свисающей из ниоткуда люстре и бесчисленных канделябрах.
Сверкающие золотом шитья и блеском орденов мундиры, скромные на их фоне фраки, обнаженные плечи дам, пышные прически, брильянты, шпаги, страусиные перья и ливреи слуг, разносящих на серебряных подносах бокалы с жидким янтарем игристого вина – все это жило и шевелилось в не имеющем границ пространстве, перемещалось в нем и наполняло его сдержанным гулом голосов и звонким смехом.
Всем им, некогда могущественным, но потерявшим все и ушедшим за далекий горизонт, разрешено было раз в году встречаться в этом месте. И они радовались, встречая былых друзей, и обменивались любезностями с теми, кто и отправил их туда, откуда они ненадолго выбрались. Глядя оттуда, все те страсти, так много значившие когда-то для них, казались сущей ерундой. Да, в сущности, они этой ерундой и были, так чего уж, и зачем портить себе и другим настроение?
Здесь были божества не существующих ныне и забытых народов, жрецы потерянных во тьме истории богов, могучие маги и алхимики, искавшие смысл жизни вместо эликсира вечной молодости, да так и состарившиеся, не найдя ни того, ни другого. Те, чье имя давно уже ничего никому не скажет, стояли, мило перебрасываясь шутками с героями легенд и преданий, чьи имена стали нарицательными. Они не завидовали им, им дела не было до того, помнит ли их неблагодарный род людской. Когда-то они знали себе цену. Ныне же это знание казалось им сомнительным.
Радушный их хозяин отличался от них только тем, что место их ежегодной встречи, этот вот замок, некогда принадлежал ему, как и вся земля вокруг него. Но случилось то, что случилось, что случается рано или поздно с каждым, и замок, за много лет впитавший толику его сущности, остался один. Но он ждал. Он ждал и верил. И раз в году оживал, выплескивая из себя все, что накопил за целый год безделья и томительной скуки.
Невесть откуда – не иначе, как из той бездны, что раскинулась над головами гостей, прозвучал удар колокола, гулкий и звонкий одновременно, наполнивший вибрацией воздух и души у тех, у кого они были. Потом еще, и еще, и так – двенадцать раз. Значит, гости все в сборе, и можно начинать.
Хозяин, представительный мужчина в длинной мантии с горностаевым воротником, владелец пышной седой шевелюры на голове и седой же бороды, достающей до груди, вышел в центр зала, под свисающую откуда-то люстру. По левую руку от него, рука об руку, стояла высокая черноволосая красавица в нарочито простого покроя платье, ниспадающем с ее роскошных плеч до самого пола.
Гости перестали шуметь и перемещаться, окружив хозяина. Впрочем, вплотную никто не стоял, оставив его посреди пустого пространства. Хозяин воздел вверх правую руку.
– Друзья! – Голос его был вроде и не громок, но слышно было всем. – Друзья мои, дорогие гости, рад нашей встрече. Хочу сказать, что сегодня – особенный день. Особенный не только тем, что мы можем порадоваться общению, хотя это само собой. Сегодня большой день в жизни одной из нас. Вот она стоит, – он повернул голову к стоящей рядом женщине и улыбнулся, – самая, наверное, мудрая из нас. Не желающая, не смотря ни на что, туда, где все мы. Вот она – прекрасная и вечная богиня Йамага! Пусть ушел, канул в вечность народ, которому она некогда покровительствовала, пусть она осталась одна, но она никуда не уходит и не намерена уходить. Сегодня – день перерождения. Сегодня – успение, и сегодня же – рождество. И при этом таинстве нам, друзья, выпало счастье присутствовать.
