Марта вышла на улицу и на мгновение остановилась. Воздух благоухал всеми ароматами лета – даже не верилось, что вокруг кипит многомиллионный город. Рабочий день окончен – так приятно будет пройтись пешком по ещё влажным улицам. Она сделала несколько шагов по тротуару, глядя прямо перед собой, – туда, где ещё молодая листва платанов, высаженных вдоль дороги, убегала вдаль зелёной лентой.
Её глаза по уже сформировавшейся привычке художника перебирали оттенки цвета. За какие-то несколько секунд она успела мысленно составить целую композицию, затем подумала о ждавших её дома неоконченных работах и почувствовала удовольствие, предвкушая, как совсем скоро займётся ими. Целиком погрузившись в эти раздумья, она не сразу услышала, как знакомый голос окликнул её:
– Марта, добрый вечер.
Она ещё не успела сообразить, кому он принадлежит, а её глаза, переведенные на обратившегося к ней человека, тут же узнали его. Перед ней стоял Филипп.
Марта изумилась, с какой точностью, в каких подробностях она, оказывается, помнила его. И пока она приходила в себя, собираясь произнести ответное приветствие, губы сами расплылись в радостной улыбке:
– Это вы? – только и выдохнула она.
И снова тот же, словно детский, восторг охватил её. Марта смотрела на Филиппа, едва удерживая рвущийся наружу счастливый смех, её визави тоже лишь улыбался, и в этом молчании не было ни капли неловкости.
– Но… как вы здесь оказались?..
– Я знал, что вы не позвоните. Сестра потом весь остаток дня подтрунивала надо мной, что я так и не заполучил ваш номер.
– Сестра?
– Ну да – Адель, мы же ехали вместе.
Так вот почему ей показалось, что они были чем-то похожи! Тогда она приписала сходство внешнее близости духовной, а оказывается, всё было гораздо проще – как, впрочем, обычно и бывает в этой жизни.
– Вы упомянули тогда, что работаете в компании, занимающейся ковровыми покрытиями. К счастью, в Париже их не так много. Скажем, в случае с аптекой было бы не в пример сложнее, – и он улыбнулся ещё шире.
– Вы что же – обошли все фирмы?!
– Пока не все… мне повезло, это – всего десятая.
Они двинулись вместе по ещё блестевшей после дождя мостовой, обходя небольшие лужицы. Как и в первую их встречу, разговор продолжился сам собой. Филипп взял её за руку, и в тот же миг Марте показалось, что это было самым естественным состоянием для неё – вот так держаться за руки с этим мужчиной.
Они уселись за столик на террасе одного из бесчисленных парижских кафе. Когда официант принёс их заказ, Марта безотчётно отметила оттенки кофейной пенки в своей чашке и произнесла:
– Как удивительно: ведь кофе в этой чашке – одинаковой крепости, а сколько цветов…
– Ты рисуешь? – И, отвечая на невольно вспыхнувший в её глазах вопрос: – Художники с ходу подмечают все оттенки, детали, композицию.
– Ну… рисую – это громко сказано. Несколько месяцев, как я начала заниматься. – И Марта принялась рассказывать о своём любимом деле. Сначала – робко, потом, поощряемая вопросами собеседника и интересом в его глазах – всё больше увлекаясь своим повествованием. Да и чему тут удивляться? Если есть благодарный слушатель, человек готов говорить о том, что занимает его мысли, часами. А если это ещё и делает его счастливым…
– Ты непременно покажешь мне свои работы.
– Что ты, – рассмеялась Марта. – Ты каждый день видишь произведения искусства! Я и сказать-то о своей мазне тебе поначалу постеснялась.
– Напрасно! – На мгновение он стал чуть более серьёзным. – Разве того, что ты это делаешь просто потому, что это доставляет тебе удовольствие – недостаточно? Во-первых, ты не собираешься – во всяком случае, пока – что-то выставлять или продавать. Значит, оценка публики сейчас для тебя не имеет значения. Ну и, во-вторых, слова твоего учителя разве не говорят о том, что ты действительно занимаешься своим делом? Наслаждаться работой без оглядки на мнение окружающих о результате – и тогда становится совершенно неважно, как у тебя это получается.
– А ведь и правда, – ответила Марта. – Я и забыла, что никто из великих не брал в руки кисть с единственным намерением создавать шедевры, которыми публика сплошь начнёт восхищаться, а торговцы – рвать друг у друга из рук.
Ещё одно понимание с полуслова, ещё одно совпадение в двух вселенных, именуемых человеческой душой.
– Смотри – радуга, – Марта указала поверх головы Филиппа, чтобы тот обернулся. Объяснённый законами физики природный феномен продолжает всем, как и в детстве, казаться волшебством. Разноцветная дуга перекинулась между крышами Парижа. Прохожие, замечая её, улыбались.
Марта с Филиппом продолжили беседовать, переходя с одного на другое. А тёплый летний вечер словно говорил: «Не спешите никуда, наслаждайтесь каждой минутой – этого дня, этой жизни».
Уже спустились сумерки, когда они подошли к дому Марты.
– Ну мне пора, – она с улыбкой смотрела ему в глаза. Всё происходящее было так естественно. Филипп сделал шаг ей навстречу, притянул к себе и поцеловал. Это был не поцелуй минутной страсти, но нежное обещание ещё многих и многих встреч.
– До завтра? – Его глаза были так близко.
