– Ну почему я не занялась этим раньше – ведь столько раз я мысленно возвращалась к этому! Я просто в отчаянии, – озвучила она как-то свои размышления Еве.
– Всё в этой жизни приходит вовремя, – сказала та. – Главное ведь – что твое призвание тебя всё же нашло.
– Да, наверное… – Марта хоть и согласилась, но вздохнула. И внезапно добавила: – А знаешь, какая картина у меня была любимой в детстве? – Она подняла на собеседницу глаза, в которых засветилось что-то вроде восторга озарения.
– «Мона Лиза»? «Сикстинская Мадонна»? Я вижу, что тебя привлекают подобного рода произведения.
Марта покачала головой.
– Автопортрет Виже-Лебрен. Молодая и красивая женщина-художник… Может, я видела в этой картине себя…
– А сейчас ты сама – молодая и красивая женщина-художник… ты забыла? – улыбка Евы наполнилась теплотой. – Всё случается, если действительно этого хочешь. Кстати, мы говорили с тобой о работе на пленэре. Утром в следующую субботу Поль отвезёт нас в Этамп. Мы останемся там на выходные, а потом вернёмся в Париж. Ты увидишь, какой это поразительный опыт – писать с натуры, будучи на природе! А заодно чуть-чуть сменим обстановку, погуляем и подышим воздухом – прекрасный план, не правда ли?.. Что не так?
– Миша улетает в следующую субботу в Москву – я должна буду проводить его утром в аэропорт. Как жаль, что так совпало – я очень хочу начать учиться писать с натуры, но боюсь, не в этот раз, – и Марта с сожалением покачала головой.
– А во сколько у него рейс? В одиннадцать? И совсем никаких проблем: ты можешь успеть на поезд в десять тридцать, прямо из Руасси – а меньше, чем через два часа, уже будешь на месте. Проводишь Мишу и присоединишься ко мне – я встречу тебя там на вокзале. Смотри, как замечательно всё складывается!
– Всё получается, если действительно этого хочешь! – Марта подняла вверх указательный палец и обе они рассмеялись.
На том и порешили.
Марта давно предвкушала эту поездку. Маленькое путешествие, обещавшее множество новых впечатлений и эмоций. И ей так хотелось наконец-то подольше побыть с Евой – рядом с ней было так легко, спокойно, и так интересно. Эта женщина просто жила – а той силы жизни, что была в ней, с лихвой хватало на всех, кто её окружал.
«Просто она счастлива, – думала Марта, сидя в вагоне электрички, мчавшей её из Парижа, и рассеянно глядя на зеленеющие за окном поезда поля. – А может, всё дело в её восприятии этого мира… но ведь я тоже счастлива сейчас, и была счастлива – но со мной это не так…»
Её внимание привлёк видневшийся вдали замок. Марта знала эти места – они с Марком успели поездить по Франции, а он, знавший и любивший свою страну, своими рассказами и комментариями превращал каждую их небольшую поездку в незабываемое приключение. Она вспомнила, как наслаждалась всем этим, с каким восторгом слушала мужа, но вместо острой боли, которая возникала всегда, стоило ей вспомнить свои счастливые дни с этим мужчиной, ощутила лишь горечь разочарования. Марта с робким удивлением отметила, что впервые за полтора года, прошедшие с момента их расставания, она может думать о Марке спокойно.
«В конце концов, он не виноват, что не разделял моих ценностей, – мысленно пожала она плечами и вздохнула. – К тому же…»
Но додумать эту мысль ей не дали: поезд остановился, в вагон вошло несколько пассажиров. Как раз напротив кресла Марты было два свободных места, и двое из вошедших, мужчина и женщина, направились к ним. Женщина шла по проходу первой и Марта с интересом рассматривала её: молодая, статная, с большими тёмными глазами. В правой руке она несла самый настоящий саквояж, а в согнутой в локте левой – собачку неизвестной Марте породы.
«Дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж… и маленькую собачонку»[4], – внезапно выпрыгнувшие из закоулков памяти давно забытые стихи позабавили Марту, и она улыбнулась. В этот момент подошёл и спутник «дамы». Он забросил свою сумку на багажную полку, отправил туда же упомянутый саквояж и, подмигнув, обратился к женщине:
– Твою Матильду… – Речь шла о собаке. – Тоже в багаж?
Та картинно закатила глаза, едва заметная озорная тень скользнула по её лицу:
– Ты в своём репертуаре, дружочек! – Затем уселась у окна и, обращаясь к Марте, кивнула: – Добрый день.
Пока шёл обмен приветствиями, Марта с любопытством смотрела на попутчиков. Они хорошо дополняли друг друга – и не только внешне: оба высокие, темноволосые, с чуть крупноватыми чертами лица, они казались слаженными составляющими одного механизма. Было очевидно, что эти люди понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда – что бывает возможным только в результате долгого и близкого общения. И ощущалось, что понимание это было, как цементом, скреплено взаимными теплотой и заботой.
– Собака – это у нас любимый ребёнок, – пояснил мужчина, обращаясь к Марте и шутливо подталкивая свою спутницу в бок. В ответ та снова закатила глаза – видимо, этот жест вошёл у неё в привычку – и демонстративно чмокнула своего питомца в лоб.
