Предгорья, или как их называют — прилавки, уже начали выгорать, многие растения отцвели, но кое-где еще сохранились цветущие душица, зверобой, синеголовник и татарник. Здесь уютное и издавна облюбованное мною местечко — крутые холмы над глубоким и извилистым оврагом. Здесь изобилие кобылок, кузнечиков, богомолов. Бабочек мало (мало цветов), но зато встречаются ктыри, сверчки и, как обычно, муравьи и богомолы.
Богомолы очень интересны. Прежде всего, они подкупают тем, что очень быстро привыкают к рукам человека, разгуливают по ним, поворачивая во все стороны выразительной и подвижной головой, увенчанной большими глазами, охотно лакомятся поднесенной к ним добычей, какой-либо мухой. Ни кобылки, ни кузнечики никогда себя так не ведут и, оказавшись в руках, всегда стараются спастись бегством. Чем объяснить доверие богомолов к человеку — не знаю. Хочется думать, что эти существа обладают особенными способностями, выделяющими их от других насекомых. Не случайно бытуют и в народе рассказы, как обыкновенного большого богомола Mantis religiosa ласточки приносят к своему гнезду, когда к нему ползет змея, вознамерившаяся полакомиться птенчиками. Богомол острым шипом на передней ноге ударяет по глазу змее и прогоняет ее. Быть может, древнее человечество, отлично знакомое с животным миром, почитало богомолов, благодаря чему и между ними постепенно выработалось доверие. Подобное предположение может показаться фантастикой. Но подобное же дружелюбие к человеку существует у ежей и больших безногих ящериц желтопузиков.
На прилавках, начиная с весны, легко проследить жизнь этих интересных созданий. Их здесь три вида, принадлежащих трем родам Mantis, Iris и Bolivaria. Меня интересует богомол обыкновенный, Mantis religiosa, самый большой и многочисленный. Сейчас к концу лета богомолы сильно подросли, животики у самок полные, вот-вот начнут откладывать свои вычурные коконы.
Пока собирались в путь, приехали на место, солнце поднялось высоко и стало основательно припекать. Быстро устраиваем что-то подобное временному биваку: растягиваем тент, на брезенте, постланном на землю, выкладываем вещи и отправляемся с дочерью Машей в поход по склонам оврага, с большим трудом перебираемся на его противоположный склон, преодолевая на его дне густейшие заросли колючего и ненавистного шиповника, таволги, татарника, конопли и еще каких-то густых и мелких кустарников. Лет тридцать тому назад на прилавках я изредка встречал обитателей степей, редкого и самого большого кузнечика нашей страны — дыбку Sago pedo. Изучена дыбка плохо, самцы ее почти неизвестны, размножение происходит практически без оплодотворения. О нём я не раз рассказывал Маше, и она непременно хочет увидеть это редкое животное, занесенное в Красную книгу, я же не прочь его запечатлеть на цветную пленку.
Мы основательно разогрелись от жары и похода по крутым склонам, солнце греет нещадно, посылая свои горячие лучи с синего неба. Над горами появились облака, они медленно плывут неясной и размытой громадой, но когда от них дождешься тень!
Идем по невысоким, но густым зарослям брунца, ковыля, засохших ляпуль, усеянных колючками. Дочь ушла вперед, я слышу ее крик: наткнулась на «какое-то чудовище».
И надо было произойти такому совпадению: зоркая Маша, к тому же она маленькая, ближе к земле, отвернула, ногою в сторону оказавшийся на ее пути густой кустик брунца и заметила в густом переплетении веточек у самой земли что-то почудившееся «чудовищем». Оно как раз оказалось той самой дыбкой, встретить которую я уже и не надеялся. Почему она забралась в густые заросли, непонятно. Я ожидал ее увидеть на одном из цветков, где она обычно любит подкарауливать свою добычу — насекомых.
Неожиданная находка воодушевляет и радует. Есть с чем возвратиться на бивак. Там в спокойной обстановке и сделаю фотографию этого удивительного насекомого, и Маша на него насмотрится вдоволь.
В то время как мы спешим в обратный путь, тучи сползают с гор. Они какие-то необычные, слишком черные и зловещие. Видимо, быть дождю, и нам следует торопиться. Солнца уже нет. Крупные капли дождя начинают падать на землю. К счастью, мы вовремя поспеваем к машине и, усталые, укладываемся на брезент. Черные тучи закрыли небо, раздается грохот далекого грома. К нам приближается белесая полоса дождя. Но он нам не страшен. Пройдет туча, и снова засияет солнце. Не может быть сейчас, в середине августа, долгого ненастья.
Дождь усиливается, тарахтит о туго натянутый тент. Неожиданно раздается какой-то странный хлопок, второй, третий… Что это такое? С неба, оказывается, падают редкие белые шарики. Вот один полоснул возле моих ног. И — пошло… Хлопки о тент раздаются все чаще и чаще. Вскоре все вокруг пестрит от крупного града.
