А маленькие насекомые оказались жуками-стафилинами. Их тут, наверное, несколько тысяч. Они голодают. Кое-кто, сцепившись, затевает драку. Победители наслаждаются, поедая побежденных. Долго ли они будут так жить? Тот, кто еще не обессилел, пытается подняться на крыльях, но, ударившись о стенку колодца, падает на землю. Лететь строго кверху вертикально никто из них не умеет.
Пора выбираться обратно. Немного жутко в этой камере смертников. Вот сейчас оборвется веревка, и я останусь здесь вместе со стафилинами в этой глухой пустыне. Без лопатки отсюда не выкарабкаться. Но путь назад легче, и наверху я еще застаю разбегающихся в стороны чернотелок. Агама же не ушла далеко, ее длинный хвост торчит наружу из кустика. Как попали в яму стафилины? Одна за другой приходят разные догадки. В этом году массовое размножение этих насекомых, их всюду в пустыне много ползает по земле. Крохотные жуки, наверное, сваливались в яму случайно. Судя по всему, яма представляет собою шурф, и вырыта геологами не так давно, в прошлом или позапрошлом годах. И за это время она уже оказала свое пагубное влияние на судьбы маленьких жителей пустыни. Сколько еще трагедий разыграется в ней из-за оплошности, нерадивости и равнодушия к природе человека!
Когда наступили сумерки, и глаза перестали различать окружающие предметы, обострился слух: вечер всегда начинался звуками. Запевали сверчки. Сначала песню заводил какой-нибудь один из них, робко и неуверенно ему отвечал другой, и вскоре все ущелья гор пустыни заполнялись громкими песнями, сливавшимися в один общий многоголосый хор. Потом, когда еще больше темнело, раздавались цокающие звуки, и мимо костра бесшумно пролетала небольшая птица, размером с кукушку, и иногда садилась поблизости на камень. Это был козодой. Маленькие ноги, крохотный клюв, большой рот и большие черные глаза выдавали в нем ночную птицу, охотника за летающими насекомыми. Сев на землю, птица прижималась к ней всем телом и становилась неразличимой.
Затем раздавалась удивительно мелодичная и слегка тоскливая песня крошечной совки-сплюшки. Слышались и звуки едва различимого звона камней из-под копыт горных козлов. Иногда они были близки и заставляли выскакивать из палатки и хвататься за бинокль. Животные бродили вокруг нас и были невидимы.
Перед тем, как забраться в спальный мешок, мы зажигали карбидный фонарь, а рядом я клал сачок с морилкой для насекомых. Привлекаемые ярким светом, на бивак бежали, ползли и летели многочисленные ночные гости, прятавшиеся на день отчасти от сухости и жары в укромных местах.
