Видимо, в еловых лесах давно не было этой тли, так как сейчас ею поражены только отдельные деревья, и еще не успели появиться враги этого насекомого. Придет время, и елочек начнут спасать от нежелательного квартиранта многочисленные ярко расцвеченные жуки-коровки, личинки златоглазок, осы — охотники за тлями и многие другие. Впрочем, в этой колонии уже кое-где видны трупы с раздувшимся брюшком. У некоторых от брюшка осталась только оболочка, а на его конце зияет отверстие. Это начал свою работу меленький наездник-афелинус. Он откладывает на каждую тлю по яичку, из которого быстро развивается новый наездник. Кроме муравьев около тлей крутятся многочисленные крылатые сладкоежки и больше всех вороватых мух. Прилетают бабочки-траурницы с почти белой каемкой на крыльях. Появляются и пчелы. Когда плохо цветут травы, мохнатые труженицы переключаются на сбор выделений тлей, и тогда между ними и муравьями возникает вражда.
Нагляделся на тлей, слезаю с дерева и тогда вспоминаю о слепом дождике. Он продолжает капать с ели, но только не из белого облака, как мне вначале показалось, а с ветвей. Теперь ощущаю на губах вкус капелек. Дождик оказался сладким. Это тли стреляют прозрачными капельками. От их обстрела загорелая кожа вскоре становится пятнистой, так как каждая капелька, высохнув, превращается в маленькое блестящее пятнышко. Прежде чем надевать одежду, приходиться смывать в ручье следы сладкого дождика.
Бреду по заброшенной дороге в горах, присматриваюсь к травам и цветам. Сейчас цветут мышиный горошек, камнеломка, зверобой. Вершины гор в молочной мгле, над ними гряды облаков. Жарко, светит солнце. И вдруг на меня сверху падает прекрасная бабочка-аполлон, щекочет голову, слегка запутавшись в волосах, и улетает. Странный аполлон.
Иду дальше, по пути загляделся на щитомордника. Он выполз на дорогу погреться, и мое появление его беспокоит. Глупая и злая мордочка змеи будто решает трудную задачу: что делать, лежать или скрываться?
Еще вижу драку муравьев-тетрамориумов, настоящее побоище. И снова на мою голову бросается аполлон. Чувствую биение его крыльев, прикосновение к коже цепких ног. Он также поспешно уносится в сторону и вниз.
Поведение двух аполлонов не случайно и что-то значит. Странные бабочки! Коллекционеры бабочек, любители поймать, умертвить и засадить на булавке свою добычу в коробку, часами носятся с сачками за ними и радуются, когда такая красавица трепещет в руках. А тут сама бросается навстречу опасности. Не перестаю размышлять о поведении аполлонов, оно меня озадачило. Но вскоре находится отгадка. Все дело в моем большом ярко-желтом пластмассовом козырьке летней шапочки. Он-то и приманывает бабочек. Они его приняли за цветок. И ошиблись.
На обратном пути еще один, третий аполлон сел на мою голову. Теперь я ему уже не удивился.
Два года подряд не было дождей, и все высохло. В жаркой пыльной пустыне медленно умирали растения. Не стало ящериц, опустели колонии песчанок, исчезли многие насекомые. А бабочки Orgyia dubia будто только и ждали такого тяжелого времени и размножились в массе. Все кусты саксаула запестрели гусеницами в ярко расцвеченной одежде с большими белыми султанчиками, красными и желтыми шишечками и голубыми полосками. Солнце щедро греет землю, зеленые стволики саксаула сочны, и гусеницы быстро растут, потом тут же на кустах плетут из тонкой пряжи светлые просторные кокончики. Проходит несколько дней, и из уютных домиков вылетают маленькие оранжевые в черных полосках бабочки. Это самцы. А самки? Они остаются в коконах и не похожи на бабочек: светло-серые комочки, покрытые коротенькими густыми волосками без глаз, без рта, без ног, без усиков. Комочек, набитый яйцами.
Нарядные и оживленные самцы торопятся. Едва наступает ночь, как тысячи бабочек взмывают в воздух, и начинаются стремительные полеты. Бархатистые комочки в кокончиках испускают неуловимый аромат, перистые усики самцов издалека его ощущают. Вот кокон найден. Бабочка разрывает его оболочку и пробирается в домик бархатистого комочка. Затем продолжаются поиски другого комочка. Самка заделывает брешь в стенке кокона волосками со своего тела и начинает откладывать круглые, как шарики, перламутровые яички. С каждым днем кучка яиц увеличивается, а тело матери уменьшается и под конец превращается в крохотный кусочек, едва различимую соринку. Дела все завершены. Жизнь покидает ее тело.
Вскоре из яичек выходят маленькие гусенички с такими же белыми султанчиками, оранжевыми точечками и голубыми полосками. И так за лето несколько раз.
Сегодня осенней ночью особенно ярко сверкали звезды, и упругий холодный ветер забирался в спальный мешок. Все спали плохо, мерзли. Когда посветлело, машина покрылась инеем, и тонкие иглы его легли на постели. Скорее бы солнце и тепло!
