[Не странно ли? Я всегда – и в молодости, и потом – придавала большое значение уму людей, с которыми общалась, а про Давида и сейчас не знаю, умен он был или нет. Уж во всяком случае не титан мысли. Но это почему-то меня не трогало. Как толстовская Наташа, он не удостаивал быть умным. Само понятие «ум» в его присутствии как-то вдруг утрачивало всю свою важность. Когда я была с Давидом, мне не хотелось умничать. Мне просто хотелось быть с ним. Я словно переставала отбрасывать тень, разомлевала от тепла и света, глупела, разнеживалась и разве что не урчала по-кошачьи. Господи, до чего же мне было с ним хорошо! Если начать рассказывать, если пытаться объяснять, чтоименно казалось мне таким уж волшебным, ничего не получится. Меня выслушали бы да пожали плечами: ну и что особенного?
Но мне не нужно никому ничего объяснять. Достаточно на миг открыть любую страничку того июня или июля. ]
Например, вот эту.
Всё так же жарко. Мы прокатились по Сунгари на яхте, поднимаемся на причал. Давид подает мне руку. Я, изображая неловкость и даже неубедительно ойкая, даю вытянуть себя из лодки.
– У тебя ресничка выпала. Он показывает на мое веко.
– Где? Пробую ее снять.
– Дай-ка я.
Облизывает палец, легким движением касается моего глаза.
– Елка-елка, не роняй иголки.
От прикосновения я вздрагиваю. Чувствую, что лицо заливается краской. Чтоб не выдать себя, грубо отбрасываю его руку.
Давиду нравится меня дразнить, он смеется.
– Спасибо, что не укусила!
Мое веко пылает, будто влажный палец прижег кожу огненным тавром.
<p>Насущные задачи деятельности по профилактике болезни Альцгеймера</p>– Рыбка не спит.
На лицо древней старухи легла рука, ощутила трепет ресниц.
– Рыбка хочет сказку.
Шелест страниц.
Скрипучий голос без выражения, без интонаций, начинает монотонно читать – со второй строчки. Чтец всегда пропускает названия статей. Ему категорически не нравится крупный шрифт.
«Речь на открытии Шестого международного благотворительного форума корпоративных спонсоров в Лозанне.
