Поморщившись, словно от лимона, я вздохнула и скрестила руки на груди. Кузнец явно нервничал, чуть переминаясь с ноги на ногу и вперившись в меня взглядом.
— Сдались мне твои деньги. Мне нужно иное.
— И что же? Моя жизнь? Только скажите и…
— Дочь мне нужна, Алексей, поэтому прошу, зайди под крышу, мне не нужно, чтобы ты простыл.
Вздрогнув, мужчина, как заворожённый, послушно выполнил мою просьбу, встав рядом. На половицы тихо закапала вода с его одежды.
— Гета, вы не шутите?
— Стала бы я по такому поводу шутить, вот только пока ты мокрый, не вздумай ко мне прикоснуться, иначе Васька с тебя шкуру сдерет. Он полночи хлопотал над моим здоровьем.
— Простите, я могу сходить домой и переодеться.
— Не нужно, тут обсохнешь, все равно обед скоро.
— А как же…
— Брату нужно мавок проучить, после обеда он как раз уйдет.
— Ясно.
Посчитав, что разговор окончен, я развернулась было к двери, но Алексей поймал мои руки и, опустившись на одно колено, прижался губами к ним. Я ощутила, как он дрожит то ли от холода, то ли от накативших чувств.
— Спасибо вам, вы не представляете, как я благодарен.
— Не стоит.
— Стоит, я… не знаю, как это выразить, но даже если бы вы собственноручно меня убили, я не стал бы восхищаться вами меньше.
— Кажется, вы все-таки простыли.
— Может, но я считал так и раньше.
— Но ты мне нужен лишь на один день, пожалуйста, не питай ложных надежд.
— Конечно, я понимаю, но все равно счастлив.
Вздохнув, я высвободила ладонь и провела ей по волосам мужчины, ласково касаясь его лба и щеки. Слова кончились, как и моя уверенность, сменившись легкой робостью. Страшно подумать о том, сколько мне лет, и я только сейчас решилась остаться наедине с кем-то.
Сделав шаг к двери, я потянула Алексея в дом.
Спустя девять месяцев на свет появилась Лилит. Маленькая рыжая негодяйка, что не давала мне спать и первое время казалась мне сущей демоницей, которой я могла простить что угодно, лишь бы она была счастлива. Я даже не представляла, что могу так сильно полюбить это крохотное дитя, но, едва родившись, она стала моим главным сокровищем и даже брата, что поначалу неохотно поддерживал мою затею.
Мы достали для нее мою старую колыбель с васильками и лавром, Васька тут же взялся ее дорабатывать, обновив рисунок и добавив в него новых элементов. Вырезать так искусно, как папа, он не умел, но охотно нарисовал красно-зеленые листья винограда, украсив края кроватки. Отец, узнав о пополнении, появился у нас в совершенно рекордные сроки, бросив все свои дела и ограбив половину лавок Кадата. Создалось впечатление, что он разом решил привезти подарки на десять лет вперед или восполнить недостаток даров еще за мое рождение.
— Мои помощники в Храме настолько воодушевились, что в столице почти случился всеобщий праздник. Приглашают Лилит в гости, как только она подрастет, и предлагали отправить кого-нибудь тебе в помощь.
— Не надо нам никого, у меня Васька есть, он за всем присматривает, особенно если его время от времени прогонять от колыбели.
— Настолько рад племяннице?
— Конечно, даже мавок простил, когда они своих подарков нанесли. Теперь у меня дома куча помощников, даже не представляю, куда себя деть.
Мы расположились на моей постели, сидя у спинки, Ньярл держал на руках малышку, заворожённо наблюдая за тем, как она тихо сопит, и осторожно касался ее пухлых щечек. Руки мага, тем более такого, как отец, совсем не были предназначены для ласки, и я с интересом наблюдала за его смятением и почти безумным восторгом.
— У нее локоны, как у Марьи.
— Да, даже оттенок похож. Мне кажется, отчасти поэтому брат так сильно полюбил ее. Когда смотришь на них вместе, создается ощущение, будто это не моя дочь, а его.
Ньярл тихо засмеялся, обнимая меня свободной рукой и дав положить голову на его плечо. На миг я вновь ощутила себя ребенком, будто и не было той огромной череды лет, а я снова лишь девчонка, засыпающая под размеренное биение сердца отца, надеясь, что он останется у нас подольше и расскажет мне еще кучу интересных вещей.
— Пап.
— Что?
— Как думаешь, стоит ли мне посмотреть ее будущее?
— Ты еще не видела?
— Нет.
— Тогда это решать тебе, но я бы не хотел его знать. Не хочу знать, как много всего я пропущу в ее жизни.
— Ну почему сразу пропустишь? Может наоборот, на что-то успеешь приехать заранее.
— Может быть, но все равно я многого не увижу, и мне уже обидно.
Улыбнувшись, я поцеловала Ньярла в щеку в качестве утешения. Любопытство съедало меня уже давно, но я не решалась воспользоваться даром, считая, что сейчас слишком рано что-то смотреть или решать. С другой стороны, я могла бы защитить дочь от болезни или несчастного случая, и знать, что она может лишний раз пострадать из-за моих глупых страхов и неуверенности, было слишком выносимо. Вася поддерживал меня, тоже заразившись идеей. Дождавшись отъезда отца, мы назначили день и, закрыв дом, вновь собрались в спальне.
