Приехав к дому, я чуть ли не прямиком с лошади запрыгнула на крыльцо и резким рывком открыла входную дверь. Коридор меня встретил гнетущей тишиной и темнотой, будто за тот жалкий час, пока я, как сумасшедшая, скакала до города и обратно, поместье вымерло, а остатки слуг успели уехать. Взяв в руки трость, я побежала в комнату брата, прислушиваясь к дому, навострив свои чувства и стараясь уловить хотя бы краешек чужих эмоций. Пустота, только мерное тиканье часов в гостиных и шелест ветра за окнами. Напряжение нарастало, и сам воздух точно бы стал гуще. Я достигла комнаты Ганима и заглянула внутрь. Мерное дыхание брата и его расслабленная поза подействовали на меня сильнее самого лучшего успокоительного. Жив, он жив, это главное, теперь осталось найти Гиба.
Быстрым шагом я пошла в сторону кухни и двери в задний двор. Свернув в коридоры слуг на первом этаже, я сначала резко остановилась, будто пораженная молнией, но, расслышав тихий всхлип, пулей метнулась к телу, лежащему брошенной куклой на полу. В свете луны из окна кровь казалась черной, а каштановые локоны девушки — выцветшими, как старый пергамент.
— Милана! — я села на колени и попыталась осмотреть рану, главная горничная плакала, зажимая рукой левый бок, но, видимо, всё еще не желая сдаваться на милость смерти.
— Фина, и-извини надо было раньше обратить внимание на этого треклятого пса. У тебя есть…
Она не успела договорить вопрос, так как я ловким движением рук достала из поясной сумки несколько колб и вылила пару из них на рану девушки. Милана зашипела от боли, вздрогнув, но старалась не закричать, чтобы не привлечь внимание. Я достала пару кусочков ткани из сумки, пропитала их третьим раствором и тоже приложила к ране, завязав всё сверху фартуком.
— Кто-то еще пострадал?
— Не знаю, против него выступила Джуд с детьми, думаю, они точно могли отбить кого-то.
— Хорошо, а теперь прикуси рукав, может быть больно, я перенесу тебя в твою мастерскую.
Аккуратно взяв на руки Милану, я, осторожно ступая, понесла ее к знакомой двери. Девушка была ниже и тоньше меня, поэтому донести ее было несложно. Расположив горничную на кушетке в ее лаборатории, я накрыла ее до пояса покрывалом и подвезла ближе к рабочему столу, чтобы, если ей станет хуже, она могла дотянуться до заготовленных зелий. Дольше задерживаться я не могла, Мила точно не умрет, но кто-то еще мог нуждаться в помощи, да и главного зачинщика проблем еще нужно было отловить.
Оставив за спиной двери лаборатории, я пробежала вперед к выходу, по пути краем глаза заметив еще одну служанку на кухне. Кончики пальцев кольнуло, я с грустью отметила, что помогать ей уже бессмысленно.
За залитым лунным светом садом, в конце извилистой тропинки, что выходила на полянку с кузней и тренировочной ареной, я встретила его. Большой зверь, похожий то ли на гиену переростка, то ли на мутировавшего волка с коричневой шерстью и рыжими подпалинами. Его клыки не умещались в пасти, словно он был саблезубой тварью из моего родного мира. Чудище уродливо оскалилось и начало издавать странные звуки, он похоже смеялся, но звериная глотка была не приспособлена к таким фокусам, поэтому Гибу пришлось-таки принять человеческий вид. Видимо, для того, чтобы попытаться смутить меня своей наготой и посмеяться еще громче.
Боги, какой сюр, это действительно серьезный противник?
Нам понадобится завеса, чтобы никто случайно не увидел, что тут творится.
На секунду задумавшись о Ненависти, я произнесла уже знакомое заклинание, и черный туман отделил тренировочную арену от внешнего мира темной высокой стеной.
— Как же долго я тебя ждал. Ты думаешь тебя это спасёт? — Гиб успел уже надеть штаны. Этот сумасшедший, кажется, решил побороться с оружием в руках, взяв два парных меча. — Просто разорвать твою шею единым укусом будет слишком скучно и быстро. К тому же ты всё еще можешь мне пригодиться, если, конечно, согласишься подчиниться. Обещаю быть нежным, хотя бы в первый раз.
Я сняла поясную сумку и бросила ее в туман, оставив только трость. Не было настроения сюсюкаться с этой тварью и уж тем более слушать его идеи. Внутри меня клокотала злость, раздражение и такая родная, такая сладкая ненависть. Не помню, как сделала первый выпад, лишь в какой-то момент осознала, что, достав из трости клинок, попыталась ударить оборотня, но тот успел защититься мечом. Недолго думая, я увернулась, стараясь ударить снова и снова, но до ловкости Гибриса мне было далеко, его удары были тяжелыми и быстрыми, он явно торопился сломить мою защиту, подмять, заставив отступить. Это было не слишком изящно, но нетерпение и тщеславие не давали ему размышлять дольше пары секунд. В какой-то момент я поняла, что уже почти не успеваю избежать атак. Руки и щека расцвели красными полосами. Очередной удар выбил оружие из моих рук, заставив-таки отступить, и он успел зацепить моё плечо, оставив более глубокую, чем остальные, рану.
