Взяв в одну руку и вожжи, и принца, вторую я выставил вверх и начал произносить заклинание. От ладони начала спускаться теплая волна, а над ней зажглись белые яркие искры. Недолго думая, я швырнул искры вперед и ударил пятками по бокам кобылы. Лошадь громко заржала, но припустила со всей возможной скоростью вперед, прямо туда, где сноп звезд разлетелся по дороге. Магия, встретившись с копытами, облепила их, и при каждом ударе о землю разлеталась за нами длинным сверкающим шлейфом, что светился не хуже лунного света. Еще один залп таких искр я зарядил над нами, чем развеял темноту и осветил нам дорогу.
Гудение в лесу стало страшнее и громче, кто-то, уже не стесняясь, большими шагами бежал за нами, прячась в темноте и стараясь не попасть под действие светлой магии. Леброн удивленно смотрел на это светопредставление, уже не боясь ни ветра, ни снега, а лишь завороженно следя, как в ночи, словно живой фейерверк, мы бежим среди леса.
Такая магия отнимала немало сил, а уж насколько она была заметна, и говорить не хотелось, но именно ее действие отпугивало то, что веками скрывалось в проклятой чаще, а также дарило каплю тепла, растворяясь в холодном воздухе.
Не знаю, сколько времени нам потребовалось, чтобы пересечь это зачарованное место, но еще до рассвета мы смогли увидеть вдалеке полоску моря Скай, а тварь в лесу отстала, разочарованно подвывая нам вслед.
Стук в дверь вытащил меня из сна, оставив за собой пугающее послевкусие. Что это была за хрень в лесу? Что делают эти странные жители? Как, черт возьми, устроен этот мир? Я будто заглядываю в замочную скважину и каждый раз вижу какой-то новый фрагмент мозаики, который никак не хочет складываться в общую картину.
— Господа, вам стоит пообедать, Каин уже едет из Ултара, скоро вам будет некогда прохлаждаться. Куда подать обед?
Повернувшись на голос, я увидела на пороге комнаты Джуд. Ее льняное платье и фартук выглядели мятыми, а грозный взгляд намекал на явное неодобрение сложившейся ситуацией. Зевнув от души, я нашла голову брата на своем животе и осторожно прикоснулась ладонью к его волосам и щеке.
— Давай на закрытой веранде рядом с кухней, мы не готовы еще к аристократическим штучкам, так что поедим в пижаме.
Джуд, проследив за моей рукой, устало вздохнула и, кивнув, вышла из комнаты, закрыв дверь.
Подняв голову, я невольно обратила внимание на интерьер, не желая сразу будить брата. В дневном свете оказалось, что спальня Ганима оказалась обставлена куда богаче, чем моя. Кровать раза в полтора больше с балдахином цвета ночного неба и резными спиральными стойками. Рядом с дверью ванной была небольшая гардеробная. На подоконниках и на полу у окон беспорядочно стояли цветы, росшие здесь так бурно только каким-то чудом. У дальней стены стоял полностью забитый книжный стеллаж, книги также стояли на полу у шкафа и у огромного письменного стола рядом с окном. А уж рабочее место некроманта представлялось отдельным маленьким миром: фолианты, горшки, красивые безделушки, чьи-то письма, куча блокнотов с пожелтевшими страницами и лиричными стихами. На стуле лежали плед и пара кофт, под столом опять книги, коробки и черный побитый по краям сундук, на который, бьюсь об заклад, хозяин всегда ставит ноги. Во всем этом хаосе я видела руку брата, но, как ни странно, в комнате и на столе в частности, не было грязно — да, вещи лежали невпопад, но в этом даже чувствовалась какая-то своя логика.
Ганим тихо застонал, попытавшись спрятаться от солнечных лучей, прокрадывающихся через заросли и заброшенные на гардины шторы. Обняв меня, как детскую игрушку, он повернулся лицом ко мне.
— Недоброе утро, Фина. Сколько же я вчера выпил…
— Уже за полдень, брат мой, нам пора вставать, скоро вернется твой дядя, и нам предстоит с ним долгий разговор.
Услышав это, Гани в ответ недовольно завыл, накрывшись одеялом, будто это могло спасти его от предстоящего дня.
— Боги, нет, давай без этого, я не хочу объяснять всё это, это личное.
— Уже нет, счастье моё, у нас три трупа и один сумасшедший оборотень, Мила не сможет встать еще минимум неделю, а управление поместьем сейчас досталось кухарке, — погладив по голове Гани, я машинально запустила пальцы в его шевелюру, мягко перебирая пряди.
Ганим вновь повернулся ко мне лицом и, сосредоточившись, заметил перемотанные руки, ногу и плечо, чуть ли не подскочив в кровати.
— Ч-что?! Что это?! К-когда?
Сев, я потянулась и не спеша размяла ноющее тело, поправив бинты на руках. Обезболивающее уже почти не работало, раны нещадно болели, напоминая о прошедшей ночи.
— Братец, пожалуйста, потерпи немного. Я за завтраком всё объясню, поэтому иди на кухонную веранду, там будет накрыт стол. Чуть позже я присоединюсь, как только переоденусь.
Вновь протянув к Гани ладонь, я успокаивающе похлопала его по плечу и поднялась с постели. Под его обеспокоенным взглядом вышла из комнаты и не спеша поплелась в свою спальню, желая как можно скорее оказаться ближе к еде.
