Он думает, что надо еще раз пересмотреть свои разработки о будущем югненского кооператива. И без того вопросы овцеводства решены там половинчато или, вернее, вообще не решены. А сегодняшняя его догадка об овцах моравских — может быть, это именно то, чего недостает нынешней программе? Решить бы сию задачу вечером, да не получится без бухгалтерских данных — точных, недвусмысленных данных, которые бьют в одну точку, так, чтобы и глухие услышали, и слепые увидели. Да, товарищ Нено Михайлов, ты прав, нельзя нам спешить, но именно в этом смысле, а не в том, какой нужен тебе.
— Трудный ты человек, — говорит Нено, протрезвевший после недолгого сна в машине. — Неясный ты. С одной стороны, ратуешь за нововведения, а когда видишь, что их предлагают другие, протягиваешь руку: «Нет!..» Погоди, да сам-то ты какой? Хороший или плохой? Вправду ли ты за новое или прикидываешься, а на самом деле — против него?
— Ты перепутал, не ту выбрал профессию. Ты, Нено, прирожденный поп.
— Ну, а теперь возьми на заметку, — говорит секретарь, будто не слыша. — От Голубова можешь черпать только пользу. Я имею в виду не личную его жизнь — в конце концов, у каждого есть свое слабое место, — а его интерес ко всему новому. На твоем месте я бы не стал сжигать матрац из-за одной какой-то блохи. Не забывай, галечные почвы в горном районе преобладают. Успех со стелющимися помидорами может развязать нам руки в производстве ранних сортов, да и не только в них. Но Симо — чувствительный, непостоянный, и ему не много надо, чтобы забросить все к чертям.
— Он тебе жаловался?
— Я не удивляюсь твоему вопросу: ты превратно судишь о людях. Хорошо, если сегодняшний случай пойдет тебе на пользу. Ну что, продал тебе дед ракию? Не продал. Предложил тебе — но в подарок, не за деньги. Ты напрасно отказался, огорчил старика. Между прочим, если ракия тебе в самом деле понравилась, я для тебя ее куплю. Скажу ему: «Нужно для друга из околии» — и он даст, сколько попрошу.
— Ладно.
— Так о деле. Вчера ездил смотрел помидоры. Спросил тетку Велику, звеньевую, как проходит опыт, и она рассказала…
— Хозяйство — производственное предприятие, а не экспериментальная база. Когда речь идет о практике, я за то, что родилось, выращено и воспитано в научно-исследовательских институтах. Там все рассчитано. Только таким новшествам я могу довериться. То, что мы иногда делаем, далеко от жизни и науки, не имеет ни истории своего рождения, ни собственной выстраданной судьбы, это плод… Одним словом, самодеятельность мне противна, она напоминает недоброй памяти время, когда недостаточность опыта, знаний и сил компенсировалась наивным энтузиазмом.
— Вот тебе раз! — Нено удивленно таращит круглые свои заячьи глаза.
— Понимаю, ты хочешь сказать: «Сивриев, дескать, позволяет себе говорить по-э-тич-но! Но эти слова, да будет тебе известно, не мои, их сказал другой человек, который, впрочем, тоже не был поэтом. Однако… — Он усмехается. — Не лучше ли будет, если ты расскажешь несколько сказок, как бай Тишо, о красоте и о том, как сердце «прорастает» добром?.. Эта абсолютно наивная философия должна способствовать самосовершенствованию личности, это мне нравится, хотя, как я сказал уже, выглядит она крайне наивно. С подобными рассуждениями председатель выглядит всегда каким-то хромым — будто натянул чужие башмаки и они ему жмут.
— Ошибаешься. Бай Тишо никогда не обувается в чужие башмаки. А в том, что ты видишь, как он прихрамывает, вина твоя. Ты ведь не живешь с людьми, которые тебя окружают, ты проходишь сквозь них, как сквозь шпалеры, — все равно, распоряжаешься ты или ждешь распоряжений. Главное, ты не живешь вместе с ними. Говоришь, философия? Нет здесь никакой философии. Для бай Тишо мир таков, какой он есть, и ничего больше.
— Не имеет значения. Важно, что он сегодня понравился мне больше обычного.
Возле кондитерской они сталкиваются с какой-то женщиной, в первую секунду она кажется Сивриеву поразительно похожей на Милену. Узкое белое лицо, большие серо-зеленые глаза и густые, черные, как вороново крыло, волосы, убранные в пучок. Пройдя еще десяток шагов, Сивриев оборачивается. Нет, какое тут сходство — незнакомка идет по-мужски широко и размашисто. Ни о каком сходстве не может быть и речи.
Первой заботой Тодора, как только он вошел в дом, было опустить ноги в холодную воду. Отек мало-помалу спадает, все тело чувствует облегчение. А как же сейчас чувствует себя председатель, думает он, растирая мускулистые икры, и вспоминает, как бай Тишо выходил из дома Методия: раскорячившись по-кавалерийски и ступая точно по горячим угольям…
