Темные мрачные подземелья. Холодный камень грубых стен. Сочащаяся из каждой щели вода. И что-то магическое… тончайшее дуновение магии, постоянно присутствующее в воздухе. Магии, буквально разлагающей все своим прикосновением. Одежда за несколько дней превращалась в расползающиеся склизкие лохмотья. Латы мгновенно ржавели. Осветительные шары истощали свою магию буквально за несколько часов. Имперские мечи всего за полтора месяца превратились в жалкие кучки пыли. Стоило только отложить недоеденный сухарь в сторону, как уже через полчаса на нем располагалась плесень.
Но хуже всего приходилось людям. Будто чья-то незримая рука непрерывно играла на натянутых до звона струнах человеческих душ. Будто чей-то тяжелый взгляд злобно уставился в спины бойцов, ни на мгновение не прерывая свое наблюдение. Ночные кошмары были обыденным делом. Осунувшиеся и измотанные люди неприкаянными тенями бродили по полутемным коридорам. Многие сходили с ума, отчаянно крича о крадущихся призраках и надвигающейся тьме.
Солдаты, сжав зубы, терпели. Терпели, сознавая, что буквально через несколько недель им на смену придут другие бойцы. Еще полтора месяца и они смогут вернуться домой. Точнее, вернуться только те, кто выжил. Легионеры проводили на Оплоте Тьмы по три месяца. С тех пор как возглавляемая лейтенантом Урсалом тысяча попала в эти подземные коридоры прошла уже половина срока. И тысяча превратилась в жалкие шесть сотен, источенные болезнями. Люди умирали ежедневно. Причем большую часть жизней уносили болезни, а не твари. Именно лихорадку, а не нечисть следовало бы назвать истинным владыкой этого мирка.
Каждый день в госпиталь заглядывал лейтенант Урсал. Он ходил вдоль рядов лежавших в полузабытье и стонущих бойцов, и глаза его сверкали мрачной незамутненной яростью. Сжимающая древко шрокена рука белела от напряжения. Но лихорадка – не тот враг, которого можно было поразить оружием, пусть даже и магическим. Склоняясь к больным, лейтенант тихо шептал им слова утешения, а потом закрывал умершим глаза, негромко бормоча молитвы об отходящих душах.
Изредка заглядывал генерал Фарнас. Утомленный и похожий на высохший скелет, обряженный в ржавые латы, он держался только за счет своей могучей воли. Генерал провел здесь уже почти год. И за это время из крепкого молодого человека превратился в дрожащего старика.
Именно генерал Фарнас рассказал им историю Оплота Тьмы. Забытый в доимперские времена, этот мир был заново открыт всего несколько десятилетий назад. Первая экспедиция, отправившаяся туда бесследно канула в вечность буквально через несколько минут после того, как ступила на землю этого проклятого места. А через открытый портал на Таулус хлынули целые орды нечисти. Только ценой большой крови удалось остановить вторжение кошмарных тварей. Погибли тысячи бойцов, но портал смогли отбить и закрыть. Позднее была предпринята вторая попытка. Две тысячи лучших бойцов Империи вступили в этот мир. Все они погибли уже через три дня. Именно тогда мир, некогда называвшийся Скалистым, получил имя Оплота Тьмы. Император был взбешен. Через портал прошли сразу четыре легиона, а на Скалистом вокруг портала начала спешно сооружаться крепость. Затея рухнула, обернувшись большой кровью. От сорока тысяч солдат за четыре месяца остались только несколько разрозненных отрядов, затерявшихся в болотах. Сопровождающие легионы волшебники Ордена полегли все до единого. Крепость так и не достроили. А о затее создать аванпост Империи в аду забыли на несколько долгих десятилетий.
Но, взойдя на престол, Императрица повелела возобновить полузаконченное строительство укрепления. Крепость была сооружена ценой нескольких тысяч жизней. И десять лет назад в нее был назначен первый гарнизон. Когда через несколько дней пришли подводы с продовольствием… Только голые стены и кровавые пятна на полу. От людей не осталось даже костей или доспехов. Гарнизон был назначен вновь. И через три дня пришла мольба о помощи. Вновь были введены легионы. Вновь началось строительство, но уже вглубь. Сотни каменотесов рубили неподатливую скалу, вгрызаясь все глубже и глубже в камень.
Аванпост на Оплоте Тьмы стоил Империи столько жизней, сколько она не теряла со времен Восстания за Освобождение. Несколько десятков тысяч бойцов, волшебников и ремесленников навеки остались в этом негостеприимном мире.
Ради чего? Ради того, чтобы Императрица могла, не кривя в душе, твердо сказать: "Империя объединяет все известные миры". Все! Объединяет… возможно. Но не властвует. Никто не властвует на Оплоте Тьмы. Никто, кроме нечисти и болезней.
– Зачем? Зачем мы удерживаем аванпост в этом проклятом месте? – Генерал Фарнас устало прислонился к мокрой стене. – Зачем все эти жертвы? Возможно, Императрица прикажет снять мне голову за вольнодумство и измену, но я все рано скажу, что это глупость. Мы теряем до трех сотен человек ежемесячно, не получая взамен ничего. Оплот Тьмы не представляет для Империи совершенно ничего ценного. Нечисть не ведет торговлю, а вывезти отсюда можно только болезни. Ужас… Боль… Смерть…