Но даже если в Тулсакское королевство вторгнутся "всего лишь" двадцать легионов… Мы кончим так же, как и Иклен!
Радан уже давно подумывал забыть об этом проклятом союзном договоре, который сделал свое дело, убрав из-под стен Тулсака вражескую армию, и самым скорым маршем двинуться к городу. Следовало снова готовиться к осаде. И на этот раз у него не было ни единого шанса спасти королевство. Оставалось только продать свои жизни подороже.
Единственная причина, по которой Радан еще этого не сделал – голос. Вновь вернувшийся из неведомых глубин его разума чужой голос.
Голос шептал ему в ухо. Шептал о безграничной власти, о владычестве над всем миром, о великих победах, ждущих его впереди. Радан не всегда мог уловить слова, но смысл был ему ясен. Голос хотел, чтобы он остался здесь. Остался на вражеской земле всего лишь с тремя неполными легионами против несметных полчищ вражеской орды. Разум короля бежал от этой мысли, но, действуя вопреки всему разумному, Радан продолжал вести свою армию вперед, углубляясь в самое сердце вражеских земель.
И вот результат. Прямо перед ними стояла громадная армия Иклена. Последняя армия, ибо другой больше не будет. А в полусотне миль к юго-востоку находилась другая армия. Армия Неалентоса. Двадцать пять легионов. Сила достаточная, чтобы смести с лика мира само упоминание о королевстве Тулсак.
Во имя Стража Бездны, что же я здесь делаю? Если они схватятся… Из неведомой дали вновь донесся чуждый нечеловеческий голос. Шепот его пронизывал душу, наполняя Радана неведомой уверенностью в своем будущем. И будущем Тулсака, конечно же. Голос продолжал шептать, и постепенно в голове короля Тулсакского начал зарождаться некий план…
– Занять боевые позиции! Готовиться к атаке!
Радан удовлетворенно смотрел на плотный строй тулсакских солдат, уверенно разворачивающийся на склоне холма. Воины решительно смотрели вперед, твердо сжимая в руках привычные металлические щиты Тулсака и длинные копья с узкими наконечниками. Вдоль строя во множестве расхаживали сержанты, криками и тычками выравнивая строй. Немного в стороне, стоя в окружении старших офицеров тулсакской армии, Радан решительно повествовал:
– …и когда они под нажимом кавалерийских легионов Неалентоса отойдут немного вправо, именно в тот момент между их легионами образуется брешь. Мы должны успеть пока она не закрылась. Если наши отряды ворвутся в самое сердце вражеских позиций…
Офицеры слушали, согласно кивая, но при этом сохраняя несколько скептический вид. Когда король закончил излагать план грядущей битвы, один из капитанов, кашлянув, решил выразить общее мнение.
– План хорош, Ваше Величество. Настолько хорош, что лучше и быть не может, но…
– Но?
– Но он слишком рискован. Если сорвется хоть одна деталь… Мы пытаемся вмешаться в битву многократно больших армий, и если хоть какая-нибудь часть плана сорвется, нас растопчут как жуков.
– Все пройдет строго по плану. Никаких неожиданностей не будет.
– Я допускаю, что Неалентос в исполнение союзного договора мог поставить Вас в известность о своих действиях, хотя я не видел ни одного гонца, но как мы можем точно предугадать действия икленцев? Разве мы можем быть уверенными в том, что на удар конных рыцарей Неалентоса икленцы ответят именно легионом тяжелой пехоты? Разве не может получиться так, что под их натиском икленские войска отойдут влево, а не вправо?..
– Достаточно. Все произойдет именно так. Можешь быть в этом уверен.
– Но как?..
– Неважно! Просто займи свое место и действуй согласно плану.
Капитан кивнул и, резко повернувшись, направился к своему отряду, на ходу дребезжа великолепно украшенными доспехами. Остальные офицеры молча последовали за ним. Радан хмыкнул и медленно побрел в королевский шатер, тяжело опираясь на свое древнее двузубое копье. В глубине души он сам не верил в успех этого плана – уж слишком от многих мелочей он зависел. Но голос… Голос уверял, что все сложится именно так. Голос… Голос… Что это такое? Кто это? Откуда он все знает?..
Радан потряс головой, снова ощущая чуждое присутствие. Казалось, будто чей-то могучий взор пристально уставился на него из неведомых далей. И в этом взоре чувствовалось некое… самодовольство. Жестокое самодовольство. И на какое-то мгновение король Тулсакский почувствовал себя не более чем жалкой букашкой, которую ничего не стоит презрительно смахнуть с лика реальности, навеки отправив в мрачные глубины Бездны.
